Чтение онлайн

Пробиваюсь сквозь толпу любопытных соседей, фотографов и телерепортеров с блокнотами, микрофонами и диктофонами. Высоко в небе кружат вертолеты местных новостных каналов.

Журналистка в желто-розовом костюме говорит в камеру:

— Я стою у дома актрисы Виктории Раш. Через полчаса здесь состоится ее пресс-конференция. Сведения о причине этого события поступают самые противоречивые, мы сообщим вам детали, как только получим информацию. А пока ходят слухи о том, что браку Виктории с Лорном Хендерсоном пришел конец. Полицейским Лос-Анджелеса хорошо знаком этот особняк стоимостью в несколько миллионов долларов, поскольку их неоднократно вызывали сюда для разрешения домашних конфликтов.

Протискиваюсь к воротам, где мне преграждают путь четыре охранника из «Вестек». Неподалеку стоят двое полицейских, курят и заигрывают с бойкой репортершей. В этот момент один из вертолетов, принадлежащий испанской радиостанции, опускается очень низко, лопасти неистово вращаются и вызывают настоящую бурю: бейсболки, штативы от камер и бумага кружатся в потоках воздуха. Люди с проклятиями пригибаются, а один из полицейских бежит к машине за мегафоном.

— Внимание! Вы опустились слишком низко и нарушаете спокойствие! — кричит он. — Немедленно улетайте!

Вертолет закладывает крутой вираж и исчезает, а толпа снова начинает бурлить. Делаю шаг вперед.

— Чем могу помочь? — спрашивает меня один из охранников.

— Я здесь работаю.

— Конечно, малышка. А теперь отойди.

— Я ассистентка Виктории. Свяжитесь с домом. Несколько репортеров услышали мои слова и спешат к нам.

— Вы знаете, что произошло? — спрашивает меня серьезный парень в очках.

— Нет, сэр, не знаю. — Я снова поворачиваюсь к охраннику: — Пожалуйста, мне действительно необходимо попасть внутрь.

— Отойди, — рявкает он. — Больше не буду повторять.

Манеры этого охранника напомнили мне Билли Фентона — хозяина «Мотеля 6», расположенного сразу на выезде из Шугарленда. Два-три раза в неделю он приходил в «Старбакс», вынимал стеклянный глаз и пугал им людей. Но однажды уронил его на пол, и глаз разлетелся на мелкие осколки. У Билли не было денег на новый протез, поэтому ему приходилось носить черную повязку, как пирату, благослови его Господь!

Безуспешно пытаюсь дозвониться в дом. Набираю номер Микаэлы. Но она не берет трубку. Потом какой-то парень бьет меня по голове большим меховым микрофоном и даже не извиняется. Гневно смотрю на него, но он невозмутимо продолжает проталкиваться к воротам.

Подбегает толстая дама, потная, с красным лицом. На ней футболка с надписью «Юниверсал студиос», а в руках карта звездного неба, на которой отмечена звезда, названная в честь Виктории.

— Что происходит? — пыхтит она, снимает темные очки и вытирает их о футболку. — Я приехала из Кантона, это в Огайо. Я постоянная поклонница Виктории.

— Она по-прежнему красива, — отвечает пожилой мужчина в спортивных шелковых шортах.

Кто-то ему возражает:

— Если она сделает еще одну подтяжку, то глаз не будет видно.

Клянусь, некоторые люди ведут себя так низко!

Никак не могу понять, зачем Микаэле эти постоянные нелепые переодевания. Ее зубы и очки настолько театральны, что она могла бы вместе с Джеки Мэсон играть главную роль в «Кэтскиллс». Ей повезло, что в Голливуде каждый сосредоточен на собственной персоне, иначе ее уловку давно бы уже раскрыли.

Мы сидим в гостиной Виктории, Джонни вышагивает перед нами.

— Ты не в курсе, что все это значит? — обращается он к Микаэле.

— Нет.

— Но ты ведь работаешь у этой женщины, разве не так? — машет он руками. — Боже мой! Для чего же Виктория собрала пресс-конференцию?

Может, она хочет рассказать всему миру об огромном мешке с дерьмом — своем менеджере?

— Может, она хочет сообщить всем, что сериал с ее участием закрыт? Или предъявить иск телекомпании за дискриминацию по возрасту? — предполагаю я. — Или…

Глаза Джонни округляются.

— Если она предъявит иск, это станет концом ее карьеры. К ней больше никто не приблизится. Думаю, в любом случае все кончено, и тем более если дело в этом чертовом иске.

— Я не собираюсь обращаться в суд, но спасибо тебе за доверие, — холодно произносит Виктория.

Мы вздрагиваем, когда она входит в комнату в черном шелковом костюме и туфлях из крокодиловой кожи.

— Классно одета, — шепчу я Микаэле.

— Ей сшили этот костюм вчера вечером.

— Похоже, она собирается о чем-то объявить.

Волосы Виктории высоко заколоты. Кажется, она совсем не накрашена, что странно для женщины, посещавшей курс красоты известной визажистки Тэмми Фэй. Кожа на лице Виктории приглушенного бледно-желтого цвета, а на носу сухая и красноватая. Под воспаленными глазами пролегли темные круги.

— Виктория, что происходит? — встает Джон. — Я очень переживаю.

Морщусь от его неискренности и лезу в карман за таблеткой «Тамс» [24] . Я глотаю их сейчас, как мятные пастилки. Покупай я их по рецепту, давно бы уже прослыл наркоманом.

— Если Лорн тебя обидел, клянусь, я заставлю его заплатить за это, — кипятится Джонни.

Виктория присаживается на низкую кушетку.

— Пресса уже собралась?

— Да, — отвечает Джонни.

— Си-эн-эн?

Джонни смотрит на меня. Такой суматохи в Брентвуде не было с момента убийства Николь Браун Симпсон.

— Приехали репортеры всех крупных телекомпаний, — киваю я, — а также съемочные группы «Энтертейнменттунайт», «Хард копи» и «Экстра».

— А телешоу «Окно в Голливуд» ? — интересуется Виктория. Не успеваю ответить, как она уже поворачивается к Микаэле: — Где Мэтт?

— Я разбудила его полчаса назад и попросила спуститься.

— Позвони ему снова.

— Конечно. — Микаэла выходит из комнаты и через мгновение возвращается.