Чтение онлайн

Глупо было бы предположить, что Общество не интересовалось их поисками.

Князь неожиданно нахмурился и поднял голос.

— Вы необычайно проницательны и осведомлены на тему тайных знаний, Самира Омеровна. Для интерна-кандидата. Знаете, какой у меня навык?

— Н-нет, — слегка заикнувшись, сказала Самира.

— Умолекарь, то бишь сенситивный психолог. Стирать память могу. А знаете, почему я в этой дыре уже восемнадцать лет?!

— Потому что стёрли не тому, кому можно и позволительно, — предположил я.

Голицын-Трефилов неожиданно замолчал, затем снова вернулся к привычному тону беседы.

— Ну, да. Логичный вывод. Как и логичный вывод о том, что у любого Треугольников может быть пересечение этих… гипотенуз.

— Биссектрис, Спартак Кириллович,— зачем-то поправил его я.

— Я… ничего не знаю, правда! — залепетала Самира. — Мне никто ничего не говорил, просто когда сказали про Треугольник…

Голицын-Трефилов встал, подошёл к окну, отхлебнув из кружечки и посмотрев куда-то очень далеко.

— Горбачёву я память стёр. Премьер-министру! Потому что своё представление о благе для страны было. Кто ж знал, что после Горбачёва будут ещё и девяностые… Ладно, довольно. Закрыли тему. Итак, господа подпоручики. Интерны. Тунеядцы. Надеюсь, вы понимаете мою роль во всём этом вашем процессе?

— Вы Экзаменатор! — расплылась в улыбке Самира.

Князь кивнул.

— Я зачту вам успешное прохождение Испытания в случае, если вы отвезёте Снегурочку в Москву. Одному моему родственнику, — тут он выразительно посмотрел на меня, явно намекая на Леонарда. — Точнее, не в Москву, а на конечную станцию Транссибирской магистрали — там уже мы сами.

— О, это мы с радостью, — кивнул я. — Я так понимаю, будет частный самолёт?

— Самолёт! Конечно, мля! — рявкнул князь. — Вам бы только самолётами. Молодёжь… Никаких, мать вашу, самолётов! Из шести особей, которых нам за всё время исследований удавалось выловить, три погибли при транспортировке, причём двое первых — в ходе авиакатастрофы. В небе начинаются непрогнозируемые скачки сенса, и даже самые совершенные клетки-супрессанты не действуют.

— Хорошо, — вздохнул я. — Получается, путь домой затянется.

Князь присел обратно за столик, разлил нам остатки чая по кружкам.

— Получается, так. Мы предоставляем вам выбор с весьма неприятным набором вариантов. Либо я сейчас же сажаю вас в геликоптер до Кащеева городища, стерев вам память на борту — глубиной на пару дней. Чтобы никаких намёков на память о нашей пленнице, включая вида этого поместья. Либо…

— Яхта?

— Да. Контейнер. Железная дорога. Яхта. С командой матросов-головорезов. Мы очень жёстко привязаны к месячным циклам нашей… барышни, поэтому отправление на поезде завтра утром, чтобы в момент посадки как раз пик её силы поугас. С двумя-тремя остановками должны уложиться в шесть-семь дней. Итак, выбор за вами.

— А это будет оформлено как доставка? — зачем-то спросила Самира.

Князь кивнул.

— Будет оформлено, только не на вас. Доставкой официально занимается поручик Курьерки из Полежаевска-Аустралийского. Лаборант Общества. Он страхует все риски, связанные со срывом вашего испытания. А также обладает одним навыком, который может быть жизненно необходимым. Но полагаться на этих товарищей я бы не стал. Не люблю я, знаете ли, Курьерку из Змеинобережного.

— Хорошо…

— Итак, ваше решение?

Я посмотрел на Самиру. На самом деле, я уже настолько хотел домой, хотел увидеть знакомые края и вернуться к привычным делам — что подумал даже, что моя инициация в Общество может подождать.

У Самиры настрой был иной. Как я понял уже позже — даже не из-за выполнения задания, ей просто очень хотелось продлить наш служебно-курортный роман. Я всё понял по глазам, поэтому озвучил решение самостоятельно.

— Решено. Доставляем.

— Отлично! — князь хлопнул рукой по столу, аж чашки звякнули. — Мне осталось поговорить с Дробышевским. Это его абитур, как я выяснил, он тоже был в очереди в Общество. Правда, на должность лаборанта, поэтому объём знаний — ограниченный. Да, ещё… Вы многим успели сообщить, что вы здесь? Что вы живы?

— Двоим, — сказала Самира. — Начальнику и… мачехе.

— А вы?

— Кажется, семерым, — признался я.

— Мда, плохо. Ещё и ваша родственница пожаловала. С камердинером, мда. С полудюжиной человек мы бы ещё разобрались, но тут уже посложнее будет. Итак, сейчас включаем режим радиомолчания. С родственниками не общаться, тем более — с прессой. Ваши вещи из номера, включая телефоны, заберут в мой флигель, затем отправят контейнером. До завтрашнего утра наружу не выходим. Тёте сообщат, что вы отбыли частным рейсом из соображений безопасности. Камердинер… Он вам пригодится в поездке?

— Был бы очень кстати. Он упоминал, что плавал на яхте с друзьями, правда, по Москве-реке, может разбираться в чём-то.

— Хорошо. Подключим. Ну, друзья мои, к работе! А мы пока что займёмся разборкой клетки.

Итого — ещё почти сутки в невольном заточении, в комнате куда более скромной. Под конец я уже подумал, что стоит и отсюда сбежать, благо нежное тело Самиры позволило почувствовать себя в комфорте и в замкнутом пространстве.

Нас разбудили и вывезли рано утром. Погрузили в фургоны, провезли полкилометра до железнодорожной станции. Там уже нас ждал заспанный Сид. В поезде было всего два вагона — в одном была клетка, уменьшенная в размерах в несколько раз, а также пять купе — для нас с Самирой, для Сида, для Станислава Володимировича, а также для крепостного Голицына-Трефилова, поставленного ухаживать за пленницей и заведовать буфетом. Во втором купе — солдаты, княжеской гвардии и железнодорожных войск.

Станислав Володимирович уже познакомился со своей новой подопечной. Мне показалось, что Снегурочке он тоже понравился — вероятно, из-за густой бороды и очков. Она успокоилась и всю поездку вела себя смирно.

— Удивительный случай, удивительный, — говорил он в беседах с нами. — Полностью переворачивает представление. Я общался с одним лесовиком, очень старым, собственно, единственным, который содержался в нашем институте, но такое!

— Что именно, Станислав?

— Ну, для начала, что это снова женщина, снова сильно за двадцать лет, ну и главное — любопытен сам факт альбинизма. Конечно, коллеги говорили, что из всех, кто выходил из леса, альбиносами была чуть ли не четверть, но мы думали, что это совпадение. А раз уже третий, или какой там… четвёртый раз — то закономерность! То ли соплеменники изгоняют их, то ли в жертву так приносят. А возможно — специально, чтобы те устраивали в буше сезонные пожары. Может, у них там бог огня, или что там ещё бывает.