Чтение онлайн

– Вчера поменял тетиву. И еще одна есть в запасе.

– Ну, ставить вторую тебе будет недосуг, так что проверь тетиву хорошенько. И стрелы приготовь. Когда будешь уходить, не смотри в сторону ассасинов! Иди прогулочным шагом, что-нибудь насвистывай. Но дальше смотри в оба – чтобы за тобой никто не увязался. Если же все-таки пойдут, то заведи их куда-нибудь и расстреляй. И никакой жалости или промедления!

От этого зависит и твоя, и моя жизни. Понял?

– Понял.

– На месте начнешь стрелять только по моей команде. Запомни – по команде! И пусть хранит тебя Род…

Ачейко ушел. А Вилк заказал себе еще чай. Как ни удивительно, но он уже привык к этому напитку сарацин и пил его с удовольствием. Юноша не выпускал из виду компанию «дехкан» ни на миг, но никто из них даже не дернулся, когда Ачейко покинул чайхану. Значит, охота идет на него… Вилк криво ухмыльнулся, допил чай, расплатился и неторопливо направился в город. Как он и предполагал, вскоре сзади показались и «дехкане». Все они тащили хурджины – а как иначе? Без этих мешков крестьянину никуда.

Вилк вошел во двор и тихо засвистел. Услышав ответный свист, он успокоился – значит, Ачейко уже на позиции. Юноша подошел к розовым кустам и стал делать вид, что любуется едва распустившимися бутонами. Услышав за спиной шорох шагов, он обернулся и, увидев знакомое лицо, сказал на языке франков:

– А может, разойдемся по-доброму?

Ассасин – это был Хасан – несколько опешил. Казалось, что этого странного франка забавляет ситуация: будто перед ним стояли не семеро ассасинов с оружием в руках, а и впрямь простые дехкане.

– Вряд ли, – ответил Хасан. – Уж извини, нам нельзя оставлять тебя в живых. Ты видел наши лица. – Он тоже говорил на языке франков.

– Ну и что с того? Вполне приятные физиономии. То, что вы убили короля Иерусалима, мне до этого нет никакого дела. Я простой воин и даже не член ордена тамплиеров.

– Так кто же ты?

– Я рус. Слыхал о таких?

– Да, – ответил Хасан и помрачнел.

О русах он был наслышан от отца. Более храбрых и сильных воинов в армии византийских императоров найти было невозможно.

– Так что, договорились? Я забуду вас, а вы меня.

– Нет! – вскричал Хасан, который уже подобрался мелкими, едва заметными шажками почти вплотную к Вилку.

Он ударил отравленным кинжалом, как его учили, – молниеносно, словно змея. Хасан точно знал, что от этого удара спасения нет. И тем не менее клинок пронзил пустоту. А в следующее мгновение он едва увернулся от молнии, в которую превратилась блестящая сталь скрамасакса.

Остальные ассасины тут же последовали примеру даи. Увы, они были обучены гораздо хуже Хасана, поэтому за считанные мгновения двое из них оказались у престола Аллаха, а еще один сидел под стеной и зажимал рукой рану в боку. Тем не менее схватка продолжалась. И Вилк, уже не уповая на «живу», – все-таки ассасинов было слишком много, – крикнул:

– Ачейко, давай!

Кривич не подвел; его жалящие стрелы били так быстро и точно, что вскоре у Вилка остался только один противник – Хасан. Он мгновенно смекнул, что их завели в западню, и теперь старался держаться так, чтобы рус был для него щитом от засевшего в развалинах стрелка. Хасан действительно был сильным и очень искусным противником. Близость неминуемой смерти добавила ему сил, и он метался по двору как вихрь. И все равно Вилк постепенно рушил его защиту – тяжелый скрамасакс был куда эффективней длинного кинжала.

Неожиданно в развалинах послышался сдавленный крик Ачейко, а вскоре появился и он сам. Его состояние было незавидным: на шее кривича чернела удавка, а позади стоял Авар.

– Брось меч, иначе я убью его! – резко сказал Авар.

– Сначала его, а потом я на очереди? – ответил Вилк, отбивая очередной наскок Хасана. – У меня есть другое предложение…

Хасан был ошеломлен – как такое могло случиться?! Этот проклятый рус одним движением выбил из его руки кинжал, а затем, прыгнув, как тигр, очутился позади и приставил клинок скрамасакса к горлу.

– Готов меняться, – весело скалясь, сказал Вилк. – Обмен равноценен. Как тебе мое предложение, ассасин?

Какое-то время Авар и Хасан переговаривались взглядами. У Авара вдруг возникло желание убить захваченного им франка, чтобы наконец закрыть проблему с Хасаном. А она в последнее время начинала приобретать зловещие очертания. Хотя бы потому, что Хасан перестал ему доверять и, судя по всему, что-то задумал.

– Если убьешь моего друга, – продолжил Вилк, – то и сам долго не заживешься на этом свете. Наэтот раз я точно догоню тебя и зарежу, как свинью.

– Хорошо, – наконец ответил Авар. – Отпусти его.

– Э-э, нет. Вам нельзя верить. У наемного убийцы нет чести. Сначала ты отпускай, потом я.

– Что ж, пусть будет так. Иди… – Он сильно подтолкнул Ачейко вперед, да так, что тот едва не упал.

– Вот и ладушки, – сказал Вилк, бросил меч в ножны и тоже толкнул Хасана в спину. – Ступай. Но прежде я хочу вернуться к моему предложению: мы забудем вас, а вы – нас. И чтобы больше никаких засад! Иначе еще одно нападение на меня или моего друга будет для вас последним.

– Хорошо! – твердо ответил Хасан. – Мы готовы в этом поклясться.

– Клятв не нужно. Мы люди другой веры и не знаем, как выглядит ваша настоящая клятва. Просто разойдемся и выбросим все из головы. Ничего такого не было, все это сон.

– Отлично сказано. Но нам нужно позаботиться о своих товарищах… – Хасан указал на мертвых и раненых ассасинов.

– А это само собой, – ответил Вилк. – Бывайте…

И они ушли.

Хасан подобрал свой кинжал, посмотрел на Авара; тот с пониманием кивнул. Тогда он подошел к раненому ассасину и одним точным ударом клинка прекратил его страдания. Спустя час, когда убитые были зарыты в садике за домом, Хасан задумчиво сказал:

– И что теперь дальше делать? Шейх не простит нам самоуправства. Эти мертвецы на нашей совести. Мы не имели права использовать их по своему усмотрению.

– Да, это была ошибка… – Авар огорченно покачал головой. – Нам хотелось прикрыть себя, а получилось, что мы подставили других. Как ни горько это сознавать, эти русы оказались и мне, и тебе не по зубам. Надо продолжить за ними охоту!

– Ты так торопишься к Аллаху? – Хасан иронично улыбнулся. – Разве ты не заметил, что у этого руса голубые глаза [115] ? Это плохой для нас знак. И потом, насколько я узнал тебя, ты никогда не испытывал чрезмерного рвения сложить голову за правое дело.