Чтение онлайн

И он преображается! Сначала нехотя, а потом все больше и больше зажигаясь, рассказывает и даже напевает темы. «The Who»! Ах, ты даже не слышала о них? Он закатывает глаза: вот недоросль, вот деревня! А про «Битлз» слышала? Про «Битлз» – да! A «Led Zeppelin», «Pink Floyd»? Нет? Какой позор! А про кого ты слышала? «Аббу», говоришь ты, «Бони М», Африк Саймон. Ужас! – возмущается брат подруги. Ладно, слушай! И всю долгую дорогу от остановки до твоего дома вы не пробегаете, как обычно: он, чтобы скорее от тебя избавиться, ты, потому что не хочешь, чтобы он злился, а идете медленно, иногда останавливаетесь и разглядываете длинноволосую, в цепях и наколках четверку на дабл-диске. И этот тоже еще ребенок открывает для тебя рок, потому что всего на ночь дает послушать пластинку. Завтра в школе, только обязательно, не забудь, отдашь сестре, слышишь? Я другу обещал. И всю ночь ты слушаешь, не понимая ни слова, ты слушаешь рок, и он проходит через всю тебя, переворачивая все понимание о музыке, и остается с тобой навсегда.

А через год Старший Брат погибает в аварии с четырьмя своими тогда уже бывшими одноклассниками. Улетают на новой «Ладе» с мокрого асфальта в вечность. В момент аварии им всем было девятнадцать.

С Мариной в классе училась красивая и умная девочка Шахнавердян Гаянэ. Она была всегда лучшая и везде первая. А еще Гаянэ была любимицей учительницы их третьего «А» класса Розы Рачиковны. Я называла учительницу теть Роз, потому что она была еще и Марининой мамой.

Моя подруга больше не могла слышать, как мама постоянно хвалит Гаянэ и ставит Марине в пример: и красавица, и отличница, и танцует, и поет, и рисует, и в пионеры первую приняли. Марина, сжав зубы, выслушивала похвалы мамы в адрес Гаянэ и бежала со своего второго этажа ко мне на третий – рыдать.

– Подумаешь, глаза голубые! Подумаешь, волосы густые и светлые! Конечно, она не такая, как все. Мальчишки дар речи теряют, когда она в класс входит. И форма у нее самая красивая, и фартук самый белый и самый накрахмаленный. А тетради ты ее видела? Как прописи, только на выставку такие тетради отправлять! А стихи, знаешь, как она наизусть рассказывает? Никогда ни одного слова не забудет, и с выражением, и с жестами, как артистка. И Снегурочкой ее мама выбрала, а не меня. Потому что еще и поет! Да как! Голос как хрусталь, прямо белка из сказки про царя Салтана.

Я понимала, что Марина повторяет слова мамы.

– Во саду ли в огороде, – запела Марина тонюсеньким голосом, подражая белке из мультфильма и однокласснице Гаянэ одновременно.

– Бегала собачка, – подхватила я басом.

И мы вместе:

– Хвост подняла, навоняла, вот и вся задачка!

Как могли, так и выражали свой протест против идеальной во всех отношениях Шахнавердян Гаянэ!

– Я тоже отличница, но мама никогда меня перед всем классом не хвалит.

– Ну и что? Зато с тобой все дружат, а с ней – никто.

И вот однажды бабушка Гаянэ пригласила Марину провести у них весь выходной день – воскресенье. Как сейчас бы тут в нашей Америке сказали: play day.

Марина неожиданно уперлась (как потом оказалось, она очень боялась этой Гаянэ) и наотрез отказалась идти в гости без меня. Бабушка Гаянэ окинула меня оценивающим взглядом, спросила, кто у меня родители, и согласилась. Я побежала отпрашиваться, папа и мама очень обрадовались, что смогут отдохнуть от меня в воскресенье, и отпустили.

Мы сели в большую блестящую машину. Наверное, это «Чайка», подумала я. И личный шофер семьи Шахнавердян повез нас по ереванским улицам с нашей окраины в их престижный район.

Жила Гаянэ с родителями и бабушкой в великолепном доме сталинской постройки, с колоннами и скульптурами у входной двери. По широкой лестнице с ажурными перилами мы поднялись в квартиру на третьем этаже.

Тяжелая двухстворчатая дверь распахнулась, и к нам на шею бросилось сияющее существо – все в лентах, голубых оборках, кружевах и лакированных туфельках. Гаянэ прыгала вокруг нас, обнимая по очереди. Она была по-настоящему рада и счастлива.

Нас родители тоже приодели. Бабушка Гаянэ предупредила, что вечером мы пойдем на отчетный концерт во Дворец пионеров, где Гаянэ будет выступать со своей танцевальной студией. Поэтому родители постарались – на нас с Мариной были платья, лучшие в нашем гардеробе. Одинаковые. Тетя Роза и моя мама периодически летали то в Москву, то в Донецк на шопинг. Город шахтеров в советские времена снабжался так же хорошо, как и Москва. И покупали наши мамы, если вдруг что-то попадется, всегда по два. Все детство и юность, вплоть до выхода замуж, мы с Мариной носили одинаковую одежду, обувь, портфели, в старших классах – спортивные сумки и куртки.

Наши лучшие платья тоже были одинаковыми. Из цветастого шелка с отложным салатовым воротником, который плавно переходил в большой бант на груди. Юбка у платья была в складочку, и мы с Мариной очень любили кружиться в этих платьях у зеркала, чувствуя себя настоящими принцессами. Но на фоне Гаянэ наши наряды поблекли. На ней было платье голубого цвета – как ляпис-лазурь. Из-под подола выглядывали белые кружева нижней юбки. Белые носочки с оборками и белые лакированные туфельки с застежками в виде белых розочек. Откуда в Советском Союзе такие наряды, мама дорогая? Ее густые длинные волосы были собраны в два хвостика и подвязаны голубыми шелковыми лентами. Ну прямо Мальвина! На наших с Мариной головах были пришпилены одинаковые белые банты.

Гаянэ схватила нас за руки и потащила в свою комнату. По дороге я заметила широкие коридоры, высокие потолки, какое-то несусветное количество комнат. А может быть, тогда деревья были большими…

Посреди комнаты стоял круглый стол, за которым свободно уместилось бы шесть человек, покрытый накрахмаленной скатертью. В углу – кровать с розовым покрывалом. Письменный стол. Но самым главным украшением комнаты был большой, от пола до потолка, шкаф, забитый детскими книгами и игрушками. Чего там только не было! Мы с Мариной постояли у шкафа минут пять, открыв рты, разглядывая это детское богатство, и с усилием сделали вид, что у нас тоже все есть.

Из комнаты французская дверь вела на огромную лоджию. Бабушка отодвинула тюль и распахнула дверь. С потолка лоджии спускались качели. Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я взлетала на «крылатых качелях», раскачиваясь все выше и выше, на уровне третьего этажа. Я видела людей, деревья, скамейки, машины во дворе далеко-далеко внизу. Это было удивительно. И все внизу летало и качалось вместе со мной.

Пока бабушка Гаянэ накрывала круглый стол к чаю, мы играли с куклами. Кроме того что куклы Гаянэ ходили и говорили «мама», они еще обладали кучей всякого добра. Все платья кукол были выглаженными, туфельки блестели. Ни у одной куклы не было потеряно ни носочка, ни туфельки. У всех были красивые прически со сверкающими заколками. Одни сидели за красивыми столами на стульчиках, а перед ними стояли фарфоровые кукольные сервизы, другие отдыхали на кроватях под атласными одеялами, на кружевных подушках. Рядом с куклами присутствовали их кавалеры – оловянные солдатики, щелкунчики, обезьяны и медведи.