Шрифт:
– Опять он здесь! – поморщился грузный, взыскательно одетый мужчина, теребя тонкую не раскуренную сигару. Мужчина сидел в массивном викторианском кресле и с неудовольствием глядел на экран. Сам он лишь изредка спускался из своего кабинета вниз, в игровой зал, расположенный на подземном уровне. Разве что, встретить какую-нибудь особенно уважаемую персону. В остальное время он предпочитал наблюдать за большой игрой издалека, посредством экрана.
Мужчина судорожно пошарил по инкрустированному перламутром столику в поиске зажигалки. Тотчас из полумрака возникла гуттаперчевая фигура и в протянутой руке вспыхнул малиновый огонёк.
– Извольте, Василий Дмитриевич! – прошелестел голос. Огонёк зажигалки осветил узкую бледную физиономию секретаря, исполненную истинно холуйского обожания.
– А скажи-ка, Паша, – произнёс грузный, раскуривая сигару. – Ферт за четвёртым столиком давно к нам повадился?
– Без малого две недели.
– И каждый раз с кушем уходит?
– Пару раз проиграл. Хотя, пожалуй, так, для блезира.
– И по сколько он брал? – Василий Дмитриевич блаженно затянулся сигарным дымом и откинулся на высокую спинку кресла.
– Минутку, – рука секретаря метнулась к нагрудному кармашку пиджака и с проворностью официанта извлекла оттуда узкий блокнотик. – Ага, вот он. Некто, Аспид. На прошлой неделе взял хороший банчок в рублях и валюте. Если, по сегодняшнему курсу, то выйдет суммочка в двадцать шесть тысяч «зеленью». В прошлое воскресенье обчистил господина Шилова и двух его подставных. Также сумма изрядная – без малого тридцать тысяч. Третьего дня…
– Довольно, – хозяин кабинета нетерпеливо махнул рукой. – Не утомляй, Паша, давай ближе к итогу.
– В итоге, Василий Дмитриевич, этот поц унёс в клюве почти пол миллиона в американской валюте, – страдальчески вздохнул секретарь.
– Пол миллиона! – задумчиво произнёс хозяин, пожёвывая сигару. – И что же, никто из наших катал его так и не пощипал.
– Как же, пробовали, – покивал Паша. – И Лёня Пианист, и Верка Юла.
– И что же?
– Выпотрошил и их.
– Что же это за Аспид такой на нашу голову, если он саму Юлу раскатал как девочку? – забарабанили по гладкому холодному перламутру пальцы хозяина. – Ты вот что, Паша, посади-ка на камеры пару толковых ребят. Пусть секут за каждым его движением. Если это катала, вычислим. Шепни тогда Гоге, пусть прикопают фартового где-нибудь на природе. Мне тут залётные шпилеры не нужны. Не дай бог, кого-нибудь из блатных или депутатов обчистит. Нас тогда всех на колбасу пустят. Усёк, Паша? Ну, ступай, дорогой, работай.
Секретарь убрал блокнотик в карман пиджака и растворился в сумраке кабинета.
Игра шла по мизерам и в банке уныло зеленело несколько сотенных купюр с задумчивой физиономией Бенджамина Франклина в овальной виньетке. Асп взял со стола сданные ему карты и бегло взглянул на них. Червонный король, пиковый валет, пиковая девятка, и две семёрки: крести и бубны. Вялая карта. На семёрочной двойке серьёзную игру не построишь. Оставалось уповать на прикуп и на ошибки противников.
За столом помимо самого Аспа сидели ещё трое. Слева, беспрестанно шаркая креслом, восседал лысый господин с подвижным лицом, одетый в синий клубный пиджак спортивного кроя. Его Асп определил, как «бобра», которого и предстоит чистить. Нетерпелив, азартен и при хороших деньгах. Когда «бобёр» делал ставку, Асп успел сосчитать сотенные купюры в его распахнутом на мгновенье бумажнике. Их было сто двадцать восемь.
Сосед справа явно не принадлежал к светскому обществу, хотя и всячески старался добавить себе респектабельности галстуком-бабочкой и втиснутой в бутоньерку гвоздикой. Задорный жёлтый тон галстука удивительно не шёл к мрачной физиономии игрока, а гвоздика была, пожалуй, слишком уж, крупновата. Вместе с тем от Аспа не ускользнула та небрежность, с которой обладатель жёлтого галстука посмотрел на сданные ему карты. Подставной! За столом сидит вторым номером и будет либо «сушить» игру, либо поднимать ставки по сигналу напарника.
Конец ознакомительного фрагмента.