Чтение онлайн

–  Тогда - в море. Становиться носом на волну и штормоваться. Авось не такая сильная буря, пронесёт.

Дир кивнул головой, дал команду по флотилии держаться мористее.

Между тем ветер усиливался. Серые волны с белыми гребешками свирепо кидались на судно, с треском резали бруствер и скрывались за кормой. Судно клонило то в одну, то в другую сторону.

И вдруг всё переменилось. В небесах вой ветра сменился зловещим рёвом; одновременно сверкали десятки молний, гром слился в беспрерывный грохот, от него закладывало уши. Ливень встал сплошной водяной стеной, небо и море слились в единый крутящийся, воющий хаос. На борт бросались огромные, светло-зелёные, с пенистыми гребешками волны, от солёной пыли стало невозможно дышать. Ходили по морю огромные водяные холмы; когда судно опускалось с одного из них и носом зарывалось в кипящую воду, казалось, что следующий вал накроет и проглотит жалкую посудину. Раздавался грохот, судно вздрагивало, со свистом летела масса брызг, вдоль борта с пеной и барашками стремительно неслась очередная волна, а судно медленно взбиралось на новый водяной холм.

–  Вали мачту-у-у!
– прокричал Дагуз. Теперь слушались только его, даже Дир беспрекословно выполнял все распоряжения.

Мачту выбросили за борт.

–  Все на весла! По четверо-шестеро! Остальные - черпать воду! И живее, иначе затопит! Князь и Поветка, за мной на кормовое весло!

Сколько продолжалось это буйство стихии, никто не знал. Наконец ветер стал стихать, унеслись тучи, выглянуло солнце, море смирилось; только ходили пологие волны, раскачивая судно. Все сидели, обессиленные и опустошённые.

Дир поднялся на нос судна, огляделся. Море было пусто. Нигде не видно было ни одной ладьи. Флотилия перестала существовать. Его флотилия, его войско погибли. Бог Перун отказал в защите.

Дир сел и, схватившись за голову, стал раскачиваться из стороны в сторону в такт волн.

–  Глядите!
– крикнул один из воинов.

Все посмотрели туда, куда он указывал рукой. Из-за крутого берега выплывала триера с хищным носом-тараном, за ней вторая, третья. Уйти от них было невозможно, это понимали все и поэтому молча наблюдали за приближением византийских военных кораблей.

С передней триеры бросили в судно канат с крюком, что-то прокричали. Без слов было понятно: их брали на буксир.

Они плыли в окружении триер, стремительно двигавшихся усилиями нескольких десятков весел, размеренно ударявшихся о воду под звуки ритмической песни. Вошли в залив Золотой Рог. По гладкой поверхности в разных направлениях двигались плоскодонные суда и барки; часть из них причаливала к пристани и разгружалась, другие уходили в Босфор, в море. От Золотого Рога вверх убегали переулки и дома, купола храмов и монастырей, и над всем этим господствовал храм Святой Софии, необъятно мощный, устремляя ввысь свой золотой крест.

Пленников высадили на пристани и повели по кривым улочкам Царьграда. В одном из невзрачных кирпичных зданий была отомкнута решетчатая железная дверь. Они спустились по каменным ступенькам и через другие решетчатые двери вошли в темницу. Дверь захлопнулась, на неё был наброшен замок, а рядом выставлены два воина с железными копьями.

В начале VIII века Византийская империя стояла перед грозой окончательной гибели. Арабы захватили все её владения в Африке, а в 717 году восьмидесятитысячная армия и огромный флот осадили Константинополь. Осада продолжалась целый год. С огромным трудом удалось отбить все приступы неприятеля и отогнать от столицы.

Однако смертельная опасность не была устранена. Империи хронически не хватало средств на армию. Между тем они были рядом, в самом государстве в лице церковно-монастырских земель. Это была настоящая «чёрная дыра» на теле государства: церковь и монастыри поглощали всё новые и новые земли, а в казну с них не поступало ни налогов, ни воинов в армию.

Тогда в 726 году император Лев Исавр издал эдикт, по которому церковные и монастырские земли стали отниматься в пользу государства. Одновременно объявлялась борьба против иконопочитания, которое приравнивалось к идолопоклонству. Началось так называемое «иконоборческое движение»: монастыри закрывались, их превращали в казармы и сборные пункты для войск, монахов принуждали возвращаться в мир, вступать в брак, отбывать государственные повинности, иконы уничтожались.

В иконоборческое движение включились народные массы со своими лозунгами и программами. Так, павликиане требовали восстановления ранне-христианской церкви, установления полного имущественного равенства и для гражданского мира. В 821 - 824 годах вспыхнуло мощное восстание народных низов под руководством Фомы Славянина.

Всё это заставило правящие круги пересмотреть политику иконоборчества. В 842 году на престол вступил малолетний Михаил Третий. Вместо него правила его мать, волевая и жестокая Феодора. Она поняла, что влияние церкви и монастырей сломлено, имущество и земли их перешли государству, а выступления народных масс требовали сплочения господствующего класса. Феодора восстановила православие и иконопочитание. Монашество торжествовало победу, но земли монастырям возвращены не были.

Достигнув совершеннолетия, полновластным правителем стал Михаил Третий, человек добрый и безвольный. Именно в это время в плен попали русы во главе с князьями Диром и Аскольдом. Михаил их пожалел и не отправил на виселицу, а приказал бросить в темницу - до того времени, как всё само собой образуется.

Михаил привык к женской опеке, и вскоре около него оказалась умная и расчётливая авантюристка, пелопонесская аристократка Данилида. Недалёкий и безвольный Михаил доверился ей безгранично. Она вскоре познакомила его со своим любовником, Василием. Выходец из крестьянской семьи армянского происхождения, он благодаря редкой физической силе, хитрости и изворотливости сумел из нищего крестьянина сделаться богатым человеком, а теперь снискал полное доверие императора. Бездетный Михаил по наущению Данилиды усыновил Василия и провозгласил его своим наследником.

В феврале 867 года Михаил решил дать пир в честь годовщины провозглашения Василия своим сыном и наследником. Приготовления шли целый месяц. От яств и питья ломились столы в духе времён Римской империи. Под утро Михаил в сильном подпитии отправился в опочивальню. А через час испуганные придворные сообщили страшную весть: император лёг на спину и во сне захлебнулся своей отрыжкой. Но тотчас пополз слух, что Михаила убили по приказу Василия.

Новому императору нужно было предпринять что-то такое, что укрепило его авторитет и положение на троне. Вот тогда-то он и вспомнил о пленённых князьях руссов. Дира и Аскольда тотчас извлекли из темницы и привели к императорскому дворцу.

Они вошли в огромное здание с дугообразно вырезанными окнами. Здание украшали многочисленные колонны, оно венчалось величественным куполом. Князья в сопровождении стражи поднялись по ступеням, миновали ряд залов и оказались перед императором. По обеим сторонам его сидели патриции, чипы двора, сенаторы, соблюдая торжественное молчание. Сам Василий сидел на троне, спинка которого была усеяна рубинами и увенчана двумя коронами. Золотой венец его был усыпан рубинами, сапфирами, топазами, аметистами, сардониксами и опалами. Император был в белом одеянии, пурпурной, шитой золотом порфире и широкой хламиде. Несмотря на пышность наряда, Дир опытным взглядом определил, насколько силен и могуч был правитель.