Ашерон
Шрифт:
— Ты в порядке, Ашерон?
Он только продолжал жадно есть.
Когда хлеб закончился, он напал на бурдюк с таким же рвением. Прошло несколько минут, прежде чем он опустил бурдюк и издал что-то вроде вздоха облегчения.
Я взяла его раненую руку.
Он не двигался, пока я сидела и тянула браслет назад, чтобы увидеть там отвратительную рану. Так как я смотрела на его залитое кровью запястье, я обратил внимание на синяки на его предплечье.
И тогда я увидела его лицо.
Я ахнула в испуге. Прежде чем я смогла подумать, что я делаю, я рванула капюшон вниз. Его кожа была бледной, пепельно-серой, его волосы длинны и спутаны.
Но это его лицо было тем, что заставило меня замер. Темно-фиолетовый круги пролегли под глазами, как будто он не спал вообще. Его губы потрескались и кровоточили. Обе его щеки были в синяках, как будто кто-то ударил его несколько раз. Один глаз был красным от разбитых сосудов.
Его одежды были порваны и грязны.
— Что случилось с тобой?
Он дал мне истину, дерзкий ослепительный свет, который ранил меня насквозь.
— Я обученный tsoulus, Идика, которого вы оставили незащищенными в течение четырех дней. Как вы думаете, что они со мной делали?
В ужасе я позвала Бораксиса пока Ашерон опускал свой капюшон.
Повозка немедленно остановилась. Бораксис спустился и открыл дверь.
— Да, Ваше Высочество?
— Отвези меня обратно на корабль.
— Могу я спросить зачем, Ваше Высочество?
— Они… они… — Я даже не могла справиться с собой, чтобы сказать это. — Я хочу, что бы всех кто коснулся Ашерона посадили на цепь.
Бораксис нахмурился.
Я снова сбросила капюшон и показала избитое лицо Ашерона Бораксису.
— Посмотри что они сделали с ним.
Ашерон встретил пристальный взгляд Бораксиса, и что-то странное проскочило между ними.
— Ваше Высочество, — сказал Бораксис низким, спокойным голосом, — я отвезу Вас назад, если Вы желаете этого, но только законный владелец Ашерона может потребовать возмещение ущерба за его повреждения.
Я заскрипела зубами на него.
— Он не раб.
— Он отмечен как раб, Ваше Высочество. Вот и все, что имеет значение.
— Так это дает им право оскорблять его?
— И снова, Ваше Высочество, я повторяю, только его владелец может потребовать возмещения ущерба. Полное право даёт вам то, что они выдадут финансовую компенсацию за его использование. Ни один свободный человек не может быть наказан за использование раба.
— Раб может быть избит за причинения боли ему. И я хочу этого.
— Выше Высочество, раб не посмел бы коснуться его так.
Я сглотнула.
— Что ты говоришь?
Бораксис посмотрел мимо меня на Ашерона.
— Ашерон? Кто тебя обидел?
— Матросы, и после того как они сделали это со мной, они продали меня дворянам, которых они приводили вниз.
Бораксис вернулся взглядом к моему.
— Вы — дворянка и я Ваш слуга. Никого не беспокоит, что нас тревожит больше, чем их то, что сделали рабу.
Тогда ужасный страх охватил меня.
— Ты знал, что они сделают это с ним?
— Нет, Ваше Высочество. Я предполагал, что его оставят в покое вместе с другими рабами. Будь у меня малейшее подозрение, что они навредят ему, я бы предупредил Вас.
Я поверила ему.
Тем не менее, я никогда не была так зла за всю жизнь. Если бы мы были в царстве моего отца…
Но мы не были. Бораксис был прав. Здесь, вне царства моего отца, у меня не было никакого голоса.
Я подняла больной вопрос.
— Найди какое-нибудь место, где нам можно было бы удалить его браслеты, Бораксис.
— Вы не можете удалить их, — сказал Ашерон испуганным голосом. — Это — смертный приговор любому tsoulus если кто-то другой, кроме них idikos, удалит их браслеты.
— Ты не раб и я не позволю тебе иметь метку как одному из них.
Он отшатнулся от меня.
Вздохнув, я оглянулась на Бораксиса.
— Ашерону нужно больше еды и какое-нибудь безопасное место для отдыха и купания. Ему также нужна свежая одежда.
— Я спрошу у возничего про такое место, Ваше Высочество.
Я кивнула ему. Он оставил нас и поднялся наверх. Через несколько секунд мы уже ехали дальше.
— Никто не собирается больше обижать тебя, Ашерон.
Слезы наполнили его глазах прежде, чем он натянул капюшон, чтобы спрятать своё лицо от меня.
— Поговори со мной, маленький братец. Скажи мне о чем ты думаешь.
— Мое желание — ваше желание, Идика.
— Прекрати называть меня так. Я Рисса. Я не твоя хозяйка.
И снова он не ответил на это.
Измученного, я оставила его в покое, в течение следующего часа мы ездили, пока Бораксис не нашел для нас большую гостиницу, где я сняла комнату Ашерону, чтобы он смог искупаться и отдохнуть.
Некоторое время спустя, Бораксис привёл кузнеца в комнату.
Я постучала в дверь Ашерона, а затем толкнула ее и нашла его лежащим нагишом на кровати. Я вошла, наказав Бораксису и кузнецу остаться в зале.
— Ашерон, — мягко позвала я, тряхнув его, чтоб разбудить.
Я замерла, поскольку увидела несметное число царапин и ушибов, которые омрачали его прекрасную кожу. Были места, где все еще были заметны отпечатки рук от жестокого обращения с ним. Боги, ужасно что он должен был оказаться один в чреве судна.
Мой желудок скрутило при виде моей неспособности защитить его. Как я могла быть настолько бесполезной? Я натянула одеяло на него прежде, чем очень мягко потрясла его и пообещала себе, что ему не причинят такой боли снова.