Асад
Шрифт:
И, конечно, она пришла.
Дочь младшего визиря выглядела восхитительно в шёлковом хиджабе и галабеи лимонного цвета, украшенными перламутром и вышивкой из сплетённых между собой листьев и цветов изумрудного и розового оттенка, выполненной Вифлеемским стежком.
«Как же она прекрасна!» – поразился Асад.
– Не печалься, возлюбленный мой, – донёсся голос подобно шелесту ветерка, – я буду ждать тебя…
Юная девушка лучезарно улыбнулась:
– Буду ждать…
Видение истончилось и растаяло.
На следующее утро печальный вдовец пришёл к могиле, и положил на свежий холмик несколько белых роз. Убитый горем муж сидел на траве, и терпеливо боролся с подступающими слезами. Ему вспомнились слова жреца Наби:
«Что теперь с ней будет? Почему она должна страдать за твои грехи? Моли Исиду, чтобы Анадиль прожила дольше четырнадцати лет».
«Как же прав оказался жрец, или он всё знал наперёд?» – удручённо размышлял Асад.
Но вопрос остался без ответа. Ему вспомнилась последняя встреча со жрецом. Это случилось лет пять назад.
Однажды, когда, как обычно, после заката он медитировал, обратив своё лицо на восток, перед мысленным взором мага возникло видение:
Яркое голубое облачко быстро приблизилось и сформировалось в образ учителя. Лицо жреца Наби очень помолодело и выглядело лет на сорок. Он был одет в белую галабею и тюрбан. А на его челе, сквозь полупрозрачную ткань, сверкали две звезды, испускающие яркие лучи голубого света.
Торжественным голосом жрец произнёс:
– Асад, мой любимый ученик! Я не смогу прийти к тебе, мне не разрешили. Ты должен будешь отработать все последствия своих деяний в нижних мирах. Взывай к Исиде, может быть, она снизойдёт к твоим молитвам.
Жрец с бесконечной любовью и нежностью посмотрел на ученика:
– Ну, а теперь прощай, сын мой. К моему великому огорчению мы встретимся не скоро, – жрец Наби грустно улыбнулся.
Видение стало блёкнуть, и через несколько секунд исчезло.
Асад открыл глаза. Он понял, что жрец Наби покинул этот грешный мир.
«А вот я вынужден жить!» – с горечью подумал он.
Асад очень тяжело переживал потерю любимой жены. Через год здоровье мужчины, подточенное чувством вины, резко ухудшилось, он серьёзно заболел.
За неделю, предчувствуя свою смерть, Асад составил завещание, в котором отдавал все права собственности на дом с садом семье младшего визиря. Этим действием он старался загладить боль и страдания, причинённые отцу и родственникам Анадиль. Маг отнёс завещание и последние девять золотых монет соседям, с просьбой похоронить его через восемь дней, а также переслать с оказией завещание в дом Гази Жаббара ибн-Фарида в Луксоре.
Через семь дней Асад умер возле могилы своей возлюбленной. Соседи похоронили тело мага на этом же холме, рядом с женой.
Перед взглядом сокола расстилалась широкая река, величаво катившая свои воды, это был Евфрат. Сокол опустился на скалистый выступ высокого холма, покрытого редким кустарником, и сложил широкие крылья. Сокол знал, что за этой рекой будет ещё одна, столь же величественная – Тигр, на берегах которой расположен древний Багдад.
Где-то в горах, недалеко от этого города, в течение более двадцати лет персидский маг Шакир постигал тайны мироздания. Сокол прикрыл веки, он помнил свою первую встречу с Шакиром.
«Да, как же давно это было, более сорока двух лет назад!» – устало размышлял сокол, зорким взглядом осматривая долину.
Завтра, отдохнув, сокол продолжит свой, как ему казалось, бесконечный полёт дальше, на восток.