Артистка, блин!
Шрифт:
— Надя, ты сейчас же подойдешь к ней и спросишь.
— С ума сошел, почему я?
— Потому что я мужчина, она может не так понять! Надя, я тебя умоляю!
— Что ж по‑твоему, я должна подойти и спросить: «Девочка, хочешь сниматься в кино?» Сеня, это бред! — Она была уже не рада, что обратила внимание мужа на эту женщину.
— Надюша, ну ты же все можешь…
— Ох, Сенька, ты несносный тип!
— Надя, ну ты же знаешь, я сам все только испорчу…
— Черт с тобой!
Надежда Михайловна поднялась из‑за столика и направилась к незнакомке, вполне готовая к тому, что ее грубо отошьют. Та удивленно посмотрела на подошедшую женщину.
— Простите, ради бога, — смущенно улыбаясь, начала Надежда Михайловна.
— Вам нужна помощь, что‑то перевести? — обворожительно улыбнулась женщина.
— Нет‑нет, спасибо… Дело совсем в другом, вы только не сочтите меня за сумасшедшую…
— Да вы присядьте.
— Спасибо. Позвольте представиться, Надежда Михайловна Земнухова, я киносценарист.
— А я Варвара, ну, здесь меня зовут Барбарой. Варвара Шеффнер. Так чем я могу вам помочь, Надежда Михайловна?
— Знаете, я хочу спросить, как говорится, для очистки совести, муж настоял, он у меня кинорежиссер…
Варвара побледнела.
— А я так хотела быть актрисой… но моя актерская жизнь как‑то с самого начала не задалась… Я вышла замуж, уехала в Германию, родила сына… Ну и вот…
— Вы где‑то учились?
— В ЛГИТМиКе.
— Варя, так не бывает! — радостно засмеялась Надежда Михайловна. — А вы не хотели бы попробоваться на роль…
— На роль? Господи! Вы за этим подошли? — дрожащим от волнения голосом спросила Варя. И судорожно отпила воды из стакана.
Тут к столику подбежал Никита.
— Мама! Там…
— Ники, пойди поиграй еще с котом, у меня важный разговор.
Мальчик неприязненно посмотрел на Надежду Михайловну, но послушно отошел.
— О, вам как раз принесли горячее, — заметила Варя. — Может быть…
— Варя, берите тарелку и пойдемте к нашему столу. Муж только что говорил мне, что так повезло режиссеру только однажды, когда Басов нашел Янковского… Но, кажется, так все‑таки бывает…
— А это удобно? — робко спросила Варя.
Она то, что нам нужно, убежденно подумала Надежда Михайловна.
— Сеня, ты будешь смеяться, но Варя окончила ЛГИТМиК.
— С ума сойти можно! — вскочил Семен Романович, целуя руку смущенной Варе. — Садитесь, дорогая, садитесь! Рассказывайте, где вы играете?
— Нигде… У меня не сложилось, я живу здесь… Работаю по другой специальности…
— Но вы хотели бы?
— Больше всего на свете! — вырвалось у Вари. — В детстве мечтала, что в один прекрасный день мне кто‑нибудь скажет: «Девочка, хочешь сниматься в кино?».
— А вы сможете приехать в Москву? Для начала хоть на два‑три дня? Придется делать пробы, ведь вас никто не знает, я имею в виду продюсеров… Их еще надо будет убеждать… Да и вообще… Я не хочу вас напрасно обнадеживать.
— Да, я все понимаю. Я ведь могу вам и не подойти. Знаете, меня жизнь научила переживать всякие разочарования, так что я не умру, если не сложится…
Ты мне уже подошла, думал про себя Семен Романович. Он опытным взглядом увидел все, что ему нужно, и не сомневался, что она справится. Такая вот уверенность в своем выборе не часто у него возникала, но ни разу еще он не ошибся, если она посещала его.
— Вы в отличной форме, я смотрю, сколько вам лет, простите за столь невежливый вопрос.
— Двадцать девять.
— Превосходно!
— Мама, мама! — подбежал Никита. — Мама, пошли, снег уже перестал!
Варя знала, Никита просто ревнует ее к незнакомым людям. Ей хотелось прикрикнуть на него, но Надежда Михайловна все поняла.
— Варенька, может, вы вечерком придете к нам в гостиницу и мы поговорим более предметно? Мы остановились в «Трех львах».
Варя с благодарностью взглянула на нее.
— Да‑да, я обязательно приду.
— Вам есть с кем оставить мальчика?
— Да, с мамой. Спасибо, спасибо вам! Я обязательно приду!
…— Варь, что случилось? — спросила мать.
— Ах нет, ничего… Просто такая метель была…
— Варь, я что, по‑твоему, слепая? Ты кого‑то встретила? Или Эммерих звонил?
— Нет, мамочка. Не звонил. Просто…
— Мама там каких‑то русских встретила, к ним за столик подсела, а меня отослала с Манфредом играть.
— Никита, ты доносчик! Ябеда, а это стыдно! — заметила бабушка. — Мужчина так поступать не должен! Иди к себе и подумай!
— Так я же не в полицию донес…
— Еще не хватало! Ступай к себе, — голос бабушки звучал непреклонно.
— Ладно. Мам, ты извини, я больше не буду!
И, не дожидаясь прощения матери, он убежал на второй этаж.
— Ну, что это за люди были?
— Мамочка, случилось чудо! Там был Шилевич!
— Какой Шилевич?
— Режиссер! Он снял «Плач иволги» и «Тусклую жизнь»!
— Не шедевры, но хорошее крепкое кино! И что, ты хочешь сказать, что он тобой заинтересовался? Приударил?
— Даже не думал! Но он позвал меня в Москву на пробы!
— Варя, детка, ну это ж чепуха! Он просто хочет с тобой переспать!
— Мама, ко мне подошла его жена, она сценаристка… Ничего такого! Они сказали, что, увидев меня, сразу поняли, какой типаж им нужен для главной героини…
— Ты хочешь поехать?
— Мамочка!
— А если ничего не получится?
— Пусть! Все равно я поеду, это мой, наверное, последний шанс!