Артефактор
Шрифт:
Я наблюдал за действиями голема, и с каждой секундой во мне все больше и больше росло подозрение, что здесь что-то нечисто. Голем не просто двигался не как робот, он явно мыслил не как робот… Если про него вообще можно сказать, что он мыслит. На одну и ту же атаку он отвечал разными способами, причем зачастую это не зависело от его позиции или расположения противников. Он просто делал так, а не иначе, потому что ему в данный момент хотелось делать так, а не иначе.
Но он же голем. Ему не может хотеться. Ему не должно хотеться.
Элементоманты атаковали ГРОТа в открытую, уже не пытаясь обойти или применить какую-то другую тактическую хитрость. Они думали, что так они повысят эффективность своей группы, но на самом деле они лишь больше мешали друг другу. То и дело молодецкий замах для мощного удара попадал в своего, а стремительный выпад заканчивался падением на траву из-за другого союзника, что невовремя полез под ноги. Стихийники изо всех сил пытались добраться до ГРОТа и нанести ему хоть один удар не по рукам, которыми он успешно блокировался, а хотя бы по корпусу, но сил этих явно не хватало с самого начала. А сейчас студенты еще и начали уставать, и промежутки между атаками становились все больше и больше. Студенты просто пытались отдышаться, чтобы попытать счастья еще раз.
В перерывах между атаками ГРОТ застывал неподвижной статуей, и лишь башка его крутилась, как у совы, сканируя противников и давая возможность себя рассмотреть. В мелких переплетениях трубок и проводов в конечностях ничего невозможно было разобрать, само тело интереса не представляло — это просто был кусок красной меди. А вот голова — это было интересно. Она была устроена по принципу танковой башни, и, пожалуй, была самой уязвимой частью голема… Но попробуй еще достань до нее, когда он на голову выше!
Один из стихийников после очередного удара внезапно отлетел от ГРОТа, причем голем даже не пошевелился ради этого. Просто ярко вспыхнуло голубым, словно сработало какое-то защитное поле, и студента отшвырнуло так сильно, что он перевернулся через себя раз пять, прежде чем остановился. Это было даже мощнее, чем отшвыривал сам ГРОТ!
— Живой? — спокойно спросила у него Литова, и, дождавшись утвердительного кивка, снова перевела взгляд на ГРОТа. — Я же говорила, что он считает ваши удары. Не надо было мухлевать!
— Я не мухлевал! — пробубнул студент, поднимаясь с травы. — Я, кажется, ошибся в подсчетах…
Оля опустила рапиру и отошла в сторону — видимо, у нее попытки кончились тоже. Еще двое элементомантов усилилсинатиск, но тоже ничего не добились, и отошли, и только последний оставшийся вошел в раж, тыкая своим копьем, и не заметил, как обсчитался тоже. Короткая вспышка — и он отлетает прочь, роняя копье и смешно кувыркаясь по земле.
— Бой окончен. — Литова подвела итоги. — Вы проиграли, дамы и господа.
Стихийники приняли это известие со смирением и спокойствием, словно они и не рассчитывали всерьез на победу. Может, и правда не рассчитывали. Решили просто на авось выйти — вдруг получится?
— Еще желающие есть? — Литова обвела толпу взглядом.
Я тоже посмотрел на студентов, ожидая, что вызовется еще какая-нибудь группа, но нет. Парни и девушки тихо перешептывались, глядя на ГРОТа, застывшего как памятник самому себе, и не решались поднять руки.
Тогда с травы поднялся я. Поднялся, отряхнул брюки и взял в руки кусу.
— Тэр Оникс… — улыбнулась Литова. — Я не сомневалась. Кого возьмете к себе в группу?
— Никого. — я пожал плечами. — Никто же не желает. Да мне к тому же одному будет сподручнее.
— Будете биться в одиночку? — Литова удивленно подняла брови. — На такое уже давно никто не решался! Последний раз такое было… Хм… По-моему, лет семь назад, когда я еще заместителем директора-то не была!
— Ну не зря же говорят, что все новое это хорошо забытое старое. — усмехнулся я, крутнув кусу в руках. — Значит, у меня есть тридцать ударов?
— И ни ударом больше. — кивнула Литова.
— Тогда приступим. — выдохнул я, и кинул себя вперед.
Я атаковал ГРОТа широким размашистым ударом кусы, и, когда он предсказуемо уклонился от него, я подшагнул, развернулся и мощным ударом с разворота впечатал стопу ему прямо в металлическую грудь!
Стихийники все делали неправильно. Они сосредоточились на своем оружии, совершенно позабыв о том, что, кроме оружия у них есть еще и собственные конечности.
Тело ГРОТа низко загудело под моим ударом, я резко отскочил. ГРОТ замер на месте, приподняв руки, словно не мог поверить, что я его достал.
— Ну, что? — спросил я, глядя на Литову. — Как-то это нетрудно оказалось, знаете ли…
— Простите, нетрудно оказалось что именно? — ехидно улыбнулась Литова. — Не вижу, чтобы это как-то навредило ГРОТу. Ваша задача — победить его, а не погладить! Вывести из строя, если вам так проще!
Ах, вот как мы заговорили…
Ну, тэсса Литова, потом не жалуйтесь, что я сломал вам игрушку…
ГРОТ наконец опустил руки и снова застыл на своем месте, не сводя с меня прорезей, заменяющих ему глаза. Я двинулся вокруг голема, и голова следовала за мной, не сводя с меня взгляда сияющих глаз.
Итак, один удар я потратил.
Я атаковал ГРОТа со спины, но он, конечно, моментально развернулся, и принял атаку на блок рукой. Ответил на это мощным толчком другой рукой, но я уже предвидел его, увернулся, наступил на согнутое колено, выпрыгнул с него вверх, и нанес мощнейший удар наотмашь обухом кусы прямо по медному куполу!
Под куполом громко загудело, ГРОТ на мгновение замедлился, и этой задержки мне хватило, чтобы приземлиться, и безопасно разорвать дистанцию, не боясь попасть под длинные руки голема.