Артефакт
Шрифт:
«Трактирщик с ними» — я пускаю мысль Грайе. «Им нужен конфликт».
«Я поняла» — жрица, неожиданно для хозяина заведения, покорно кивает и произносит: — Мы уходим, больше здесь не появимся, — она отбирает у Игоря и Светочки стаканы. Ребята испуганно вытаращили глаза, им не понятно, что началась игра без правил.
— А кто платить будет?! — злобно изрыгает хозяин.
Грайя не глядя, кидает горсть монет, очевидно, их с избытком, и посылает нам тихую мысль: «Постарайтесь не ввязываться в драку, они об этом только и мечтают, сейчас ночь, а в это время нам не нужны ни какие скандалы. Грубо… очень грубо работают».
«Чего они добиваются?» — в недоумении спрашиваю я.
«Всё очень просто, если мы устроим ночью побоище, даже меня могут изолировать в камере, на крючьях не подвесят, за мной жрецы Огня, но начнётся долгая бюрократическая работа с вызовом свидетелей и прочей тягомотиной, у меня не будет возможности полноценно вступить на вашу защиту. Так как вы действительно не нашей расы, то, скорее всего вас подвесят на крючьях, а детей передадут на воспитание жрецам Тайных Троп».
«Но Семён Жрец Над Всеми Жрецами!» — вскричал я.
— Ой, ведь точно! — вслух произносит Грайя. — Представляешь, из головы вылетело! Вот что значит, бабская рассеянность!
Хозяин заведение удивлённо посмотрел на жрицу, лицо наливается нехорошей синевой: — Подождите, я ещё не пересчитал! Мне кажется, здесь явно не хватает денег!
Семён как-то неловко повернулся, тяжёлая рукоять его топора делает полукруг и сшибает негодяя с ног. Тот, раскинув для большего эффекта руки, с воплем падает на стол и, театрально валится на пол, зацепив скатерть. С грохотом падает посуда и мгновенно слышится звук отодвигаемых стульев, в заведение врываются несколько стражников с крючьями, а посетители трактира неожиданно превратились в злобную толпу.
— Придётся плющить морды не отходя от кассы! — лихо выкрикивает жрица и в её руках появляется узкий кинжал. — Ребята, мигом под стойку! — приказывает она Игорю и Светочке.
Игорь попытался воспротивиться, выхватил подарок Грайи, изящный кинжал, но его к подружке ласково пнул Семён, мальчик кувыркнулся через голову и девочка бесцеремонно втаскивает его к себе в укрытие и сурово произносит: — Не дёргайся, Игорёша, взрослые знают, что делают.
— Но я уже взрослый! — зарычал мальчик, демонстрируя короткие клыки.
— Не смеши, — фыркнула она и, увидев его округлившиеся глаза и бешеный взгляд, неожиданно притягивает его к себе, чмокает в нос и шепчет в ухо: — А кто меня здесь будет защищать, как не ты, вдруг кто-то сюда залезет, а тебя нет.
— Ну… если так, — неуверенно пролепетал добрый мальчуган и стал с усердием озираться по сторонам.
Семён высвободил топор и крутанул над головой, чем поверх в ужас нападающих, но я замечаю, как старший офицер вытаскивает из складок плаща автомат, не раздумывая, в два прыжка подскакиваю к нему, плашмя наношу удар мечом по голове защищённой шлемом. Забрало из высокопрочного стекла отлетает в сторону, купол шлема сплющивается, офицер охнул от боли, но почти нажимает на курок. К ужасу вижу, ствол нацелен прямо в живот Семёна. В этот миг меня осенило, одной из главных целей провокации, мой друг. Он получил огромную власть, но не успел в ней утвердиться, этим пытаются воспользоваться и его устранить, а делается всё для того, чтобы без помех забрать артефакты и подарок Зирда.
Ствол автомата выплёвывает свинец, я в исступлении загоняю в шею офицера широкое лезвие. Его голова откидывается, из пробитой артерии с радостью вырывается жуткий кровавый фонтан, офицер тряпкой сползает на пол, а я боюсь смотреть в сторону друга, но слышу свист его топора и жалобные вопли нападающих.
— Ты жив! — вскричал я, хотел обернуться, но на меня кидаются сразу несколько стражников. С удовольствием замечаю, у них нет огнестрельного оружия, автомат был лишь у старшего офицера и теперь валяется у моих ног, но поднять его не успеваю, приходится отскочить от бешеного натиска вооружённых короткими мечами стражников.
Но и они не могут им завладеть, я хладнокровно отбиваюсь мечом и даже провожу контратаку, а про себя восхищаюсь тем, как отлично они дерутся, ну, прямо ниндзя.
С трудом убиваю и калечу пятерых, у двоих вышибаю мечи, остальных выгоняю из трактира. Захлопываю тяжёлую дверь и навешиваю засов, подбираю автомат. Теперь могу обернуться, но уже ничего интересного не вижу. Семён, абсолютно невредимый, стоит как бог, мышцы перекатываются под кожей как стальные шары, а у его ног корчится гора изувеченных тел. Он протирает скатертью окровавленное лезвие топора, горестно вздыхает, увидев на нём щербины от пуль. Грайя держит за глотку мага с золотой пряжкой на поясе.
— Теперь мы преступники, — хохотнула она и без эмоций пронзает мага острым как бритва клинком. — Он посмел поднять на меня руку, за это полагается смерть.
Маг в конвульсиях изогнулся, изо рта поползла пена, булькая горлом и выплёскивая из него кровавые сгустки, он с трудом прошептал: — Прости, Верховная жрица Огня, я тебя предал, но в заложниках моя семья… у меня не было иного пути.
— Был! — жёстко произносит Грайя. — Ни при каких обстоятельствах не предавать, — и вновь вонзила в него кинжал. Маг последний раз дёрнулся, затих, но на лице застыла маска раскаянья и горечи.
Жрица с омерзением срывает с его пояса золотую пряжку и засовывает магу в рот.
— Блин! И здесь всё так же, как в пошлых американских боевиках! — почему-то именно так выругался я.
Грайя пинками выгоняет из-за опрокинутого стола подвывающего хозяина заведения, приставляет окровавленный кинжал к горлу и ещё мгновение, вонзит под кадык.
— Грайя, остановись! — раздаётся голос Семёна.
— Это он навёл на нас, он достоин смерти! — жрица слегка надавила на рукоятку, трактирщик задёргался, словно червяк на крючке, из разреза брызнула струйка крови.
— Тётя Грайя, не надо! — звучит звонкий голосок Светочки.
Жрицу бьёт как током, она отдёргивает кинжал, поворачивается, к ребятам. Они выбрались из-под стойки и теперь в ужасе смотрят на её яростное, запачканное кровью, лицо.
Трактирщик моментально оживился и скороговоркой заговорил: — Прости Верховная жрица Огня, у меня семья, дети…
— Вновь старая песня. Где-то я это слышала… несколько минут назад, — перекосилось лицо у жрицы, но я заметил, её кинжал исчезает в складках её одежды.