Чтение онлайн

– Я не пойду с тобой, – сказала Дивота. Элен собрала и упаковала почти все свои вещи. Она решила перебраться в новое жилище немедленно. Собрать нехитрые пожитки ей не составило большого труда. Их было так немного, что все они вполне уместились в небольшой сундучок. Она стояла, раздумывая, брать ли с собой новые платья, но поскольку материал для них купила она на деньги, вырученные за ожерелье матушки, то ее права на них казались достаточно очевидными.

Элен и в голову не приходило, что Дивота может с ней не согласиться. Горничная слыла женщиной строгих правил, Элен это знала, но желание хозяйки в течение долгого времени всегда становилось и ее желанием. Она никак не ожидала, что Дивоте не понравится решение оставить дом Райана. Она уже боялась, сумеет ли настоять на переезде...

– Объясни мне, почему? – Элен уложила ночную сорочку поверх всего остального в сундучок, стоявший на кровати, выпрямилась и повернулась к горничной.

– Я уже обжилась в доме Байяра, и уезжать отсюда не хочу...

– Твое место вместе со мной!

– Твое место, chere, тоже здесь.

– И как ты можешь такое говорить? Меня здесь ничто не удерживает – ни обязательства, ни клятвы.

На лице Дивоты появилось упрямое выражение.

– Может, и непроизнесенные, но все же они есть.

– Ты не знаешь всего, – возразила с болью в голосе Элен, не глядя на горничную.

– Я знаю достаточно много. Месье Райан страшно разозлится, когда обнаружит, что ты ушла. Хотя, может, ты этого и добиваешься?

Элен не стала отвечать на этот вопрос, даже не задумавшись над ним.

– И все же я не понимаю, – она стояла на своем, – почему ты не пойдешь со мной. Ты всегда сможешь вернуться, если так уверена, что Райан прибежит за нами.

У открытой двери послышалось какое-то движение. Бенедикт вошел в спальню.

– Простите мое вторжение, мадемуазель. И простите мне мою преданность вашей служанке, это не было преднамеренным, уверяю вас. Боюсь, что она не хочет уходить отсюда из-за меня.

Одного взгляда на лицо Дивоты было достаточно, чтобы убедиться в правоте слов Бенедикта. Серебристые искорки мелькнули в ее серых глазах.

– Это настоящая привязанность, а не то, что в предыдущий раз?

– Ты имеешь в виду случай с Фавье? У меня нет секретов от Бенедикта, как видишь. Нет, это совсем иное. Бенедикт – мужчина, к которому можно было применить наши духи, если бы они имели ту магическую, привораживающую силу...

Элен удивленно приподняла брови, когда услышала такую похвалу.

– Понятно. Вам надо было бы сказать обо всем прямо, и нечего искать всякие предлоги, чтобы остаться, ссылаясь на Райана.

– Это не были предлоги, chere, поверь. Конечно, Элен могла бы приказать Дивоте, и та скорее всего повиновалась бы. Но не хотелось заставлять свою горничную и тетку поступать против своей воли.

– Хорошо, тогда оставайся, если ты действительно этого хочешь, – согласилась Элен.

– Я хочу одного, – чтобы мы остались здесь обе.

Элен покачала головой, пытаясь улыбнуться.

– Не могу так поступить, зато могу пожелать тебе счастья.

– Ах, chere, – взволнованно отозвалась Дивота и шагнула к ней, обхватила ее руками и стала медленно качать из стороны в сторону, словно укачивала ребенка. Когда она наконец выпустила Элен из рук, то сказала: – Насчет духов. Я приду помочь тебе, как только ты дашь мне знать.

– Могу за тобой и послать, – устало проговорила Элен, – хотя у меня имеются записи рецептов. Может быть, справлюсь и сама.

– Большой трудности в этом быть не должно. На всякий случай возьми это с собой, для сравнения. – Дивота протянула руку и взяла со столика у кровати бутылочку духов, оставшуюся от той партии, которую они сделали вместе. Сунув ее в обтянутый кожей сундучок Элен, горничная опустила его крышку.

– Есть еще один, последний компонент, которого я, конечно, не могу вспомнить, – напомнила Дивоте Элен с ожиданием в голосе.

Выдержав долгий взгляд Элен, Дивота кивнула и, нагнувшись к ее уху, что-то прошептала.

Бенедикт посмотрел на них уничтожающим взглядом, что-то пробормотал себе под нос и, заперев сундучок Элен, поднял его на плечо.

– Поскольку вы не остаетесь, мадемуазель, мы проводим вас до нового места вашего жительства, – Дивота и я, – с достоинством произнес он.

Элен подмывало спросить слугу, что, по его мнению, предпримет его хозяин, когда обнаружит, что она исчезла, и потребует ли он ответа, почему Бенедикт сам не уговорил ее остаться. Но в то же время она понимала, что изменить уже ничего нельзя. Взяв капор и перчатки, которые лежали наготове, она надела их и вышла из спальни с высоко поднятой головой.

Комнаты, которые занимал Дюран, располагались на последнем этаже трехэтажного дома. Его апартаменты включали салон-гостиную, столовую с прилегающей к ним буфетной комнатой и пару спален с одной туалетной комнатой между ними. Дюран настоял, чтобы Элен осмотрела их, он сам знакомил ее с домом, сопровождая показ колкими замечаниями по поводу его устройства: неудобных лестниц, которые вели наверх с передней галереи, а потом через лестничный холл в апартаменты хозяйки-мулатки на втором этаже. Он извинялся за небольшие размеры комнат и неприглядный вид из окон, сравнивая все это с теми домами, в которых они оба привыкли жить на острове.

Элен расхваливала чистый воздух и отсутствие шума с улицы, удобную, добротную обстановку. Проходя по комнатам, она отмечала не те недостатки, на которые указывал Дюран, а то, что каждая вещь в них напоминала ей о Серефине... Присутствие этой женщины чувствовалось и в ярких расцветках панелей на стенах, и в экзотической окраске покрытий на полах, в фаянсовых статуэтках в виде пальм, украшавших каминную доску, но особенно в портрете мальчика – ее сына от Дюрана, – который висел над кроватью в спальне.