Чтение онлайн

Таким образом, опьяненный впечатлениями и призрачными надеждами Ириен Альс въехал в город Мбротт, чья слава столицы благовоний возникла так давно, что никакой из великих городов обитаемого мира и не пытался оспаривать первенство. Мбротт притаился на острие вытянутого мыса, прикрылся от палящего солнца покрывалом пальмовых крон и сладко подремывал в ожидании окончания сезона штормов, когда купеческий караван отважного Анарсона, да еще в сопровождении настоящей ланги, разбудил его самым дерзким образом. Храбрецов, прошедших Ктэйл, приветствовали как героев, дивясь в основном немыслимой отваге тангарских негоциантов. Что же до ланги, то ей как бы и положено встревать в такие приключения и выходить из опасных передряг победительницей, приумножая каждый раз свою славу. Посему лангерам от общественного восторга перепали лишь крохи. Зато какие! Пир, который закатил мброттский властитель, где лангеры на дармовщину наелись всяческих деликатесов. Небольшой, но чрезвычайно комфортабельный дворец, отведенный для временного проживания. Не в обычной же гостинице привечать героев?! И, разумеется, повышенный интерес женского населения к столь удачливым и знаменитым мужам. Особой популярностью пользовался Пард. Рыжие почитались в здешних землях счастливчиками и самыми страстными любовниками. И тут никто слыхом не слыхивал об Оньгъене, оньгъе, церкви Вечного Круга и расовом превосходстве людей. В Мбротте поклонялись, как и встарь, Великой Пестрой Матери, и только ей одной, свято чтили брачное уложение – Имлан, пили разбавленное водой вино и считали металлические деньги новомодной и вредной затеей, не понимая, как можно полагаться на честность какого-то чеканщика, когда на свете есть жемчуг. А жемчуг в Мбротте не переводился никогда.

Когда-то Альс сам ловил жемчуг. Правда, было это давно и на другом конце обитаемого мира, но навык оценивать качество жемчужин никуда не девался, а потому в подарок Джасс он выбрал самые роскошные серьги, какие только сыскались на торге. Нет, не самые большие и не самые дорогие, но самые красивые и изысканные, достойные украсить ушки любимой женщины. Еще больше времени Ириен потратил на выбор достойного презента Унанки, остановив свой взор на строгом браслете, инкрустированном перламутром. Таким способом к Джиэссэнэ, естественно, не подлижешься, но эльфу будет приятно знать, что друг его не забыл.

Старуха сидела прямо на земле и выбрасывала в песок из деревянной треснутой чашки круглые костяные пластиночки с архадскими рунами. Ярко-желтое платье выделяло ее на фоне белой стены, словно то не старая женщина была, а редкий экзотический цветок расцвел. В белые космы длинных, до пояса, волос вплетены были перышки, ленточки, косточки. Тонкие, как тростинки, запястья отягощало множество медных браслетов, а вместо перстня на указательном пальце правой руки сидела живая изумрудно-слюдяная стрекоза. Старуха подняла на эльфа свои черно-синие глаза, усмехнулась, блеснув голыми беззубыми деснами, и поманила его ближе, ничуть не потревожив стрекозу.

– Хочешь мне погадать, Мать Танян? – спросил он, присаживаясь напротив на корточки.

Белесое полуденное небо немо и бесстрастно взирало на пустынную площадь, на нелепую старуху и на эльфа, обреченного на нежданное и оттого вдвойне жестокое предсказание.

– А что тебе гадать, Ириен по прозвищу Альс, если путь твой не мной сочтен?

– Только не говори мне, что сидишь тут просто так, – скривился в глумливой ухмылке эльф.

– Просто так я в другом месте сиживаю, догадливый эльф. А ты вроде как и не рад? – в тон ему ответствовала Мать Танян.

– А чему радоваться? – пожал он плечами. – Ты если чего и предрекаешь, то никогда хорошего, только гадость какую.

– Работа у меня такая. Думаешь, мне самой нравится?

– Так на покой уходи. Пусть молодые пророчат. Может, у них выйдет повеселее?

– Да ты, гляжу, совсем не боишься, – усмехнулась старуха добродушно.

– А должен?

– Ишь ты! – фыркнула она. – Как дракона повстречал, так думаешь – тебе и море по колено?

– Не думаю. Только подустал я от пророков и пророчеств несказанно. Надоело мне быть ходячим судьбоносцем. Скажу еще проще – меня с души воротит от божественных откровений, предсказаний, знамений, сакральных истин и прочей мистики.

– Верю. Меня тоже. Лично мне ты очень даже симпатичен, Ириен Альс. Однако приходится говорить тебе… Как ты там выразился?.. Гадость.

– Сочувствую, – устало пробурчал эльф.

– Сомневаюсь… Получается, я тебе хорошее настроение испортила уже… хм… н-да… и еще больше испорчу. – Старуха пожевала губами в задумчивости. – Готов слушать?

Альс коротко кивнул, мол, валяй, раз только за этим пришла.

– Бесстрашный ты, а это плохо, Ириен Альс, – вздохнула пророчица. – Тому, кому суждено столько, должен уметь бояться. Если не за себя, так за других.

– Не переживай, я умею это делать.

– Вот как? А выбирать ты умеешь?

– Между чем и чем?

– Между любимой и лангой.

– Это не выбор.

Они встретились глазами. Словно две непобедимые армии на поле предстоящей битвы. Точно грозовые фронты, чье соприкосновение высекает сверкающие сполохи молний.

Древняя беспощадная сила пророчицы и серебряные щиты эльфийского Познавателя.

– Тебе доведется выбирать, КОМУ ЖИТЬ, А КОМУ УМИРАТЬ, – молодым, сильным голосом промолвила Мать Танян.

Альс склонил голову на плечо, продолжая внимательно рассматривать старуху.

– Не нравится мне твое пророчество, – сказал он после долгого молчания.

– Мне и самой не нравится. Но о таком лучше знать заранее, – согласилась она. – Одна женщина против пятерых мужчин. Все предельно просто.

– Погоди, разве не волей всех богов и самой Пестрой Матери мы собрались? – резко спросил эльф.

– Смешной ты, разве так бывает, чтоб и любовь, и сила, и полцарства в придачу? Это против правил.

Улыбка у знаменитой пророчицы вышла очень и очень грустная. Видимо, Альс действительно нравился старой женщине по имени Танян. Но пророчество не признает личных приязней. Как град не выбирает, чей урожай бить, проходя по земле безликой полосой. Как молния бьет, не глядя, в дерево ли, в корову ли, в человека ли. Слепая сила.

– А если я не стану делать выбор?

– Значит, за тебя это сделает кто-то другой.

– А вот это мы поглядим, дам ли я что-то сделать.

– Обязательно, Ириен Альс, будем глядеть вместе. Я уверена, ты найдешь выход.

Старуха звонко потрясла своей чашкой и высыпала на землю гадальные пластины, но Ириен не стал их читать.

А Мать Танян не стала исчезать в ослепительной вспышке. Воображение поражать тут было поздновато, да и некому. Она деликатно и тихо растаяла в воздухе, как облачко дыма. А пластинки остались лежать в пыли.

На них архадскими рунами было написано: «ВЫБОР ВСЕГДА ЕСТЬ».