Чтение онлайн

Они уже подходили к автовокзалу. На душе у Армена было легко и радостно. Лес вокруг заметно посветлел, тогда как сам вокзал все еще прятался в зыбкой, расплывчатой тени. Площадь была пустынна и от этого казалась просторней. В зябком воздухе раздавался лишь веселый щебет проснувшихся птиц, перечеркивавших небо стремительными зигзагами. От стен, вывесок, столбов, от разбитых и кое-где вывороченных плит мостовой и даже от переполненных урн веяло утренней свежестью.

— Сюда, сынок, — указала дорогу старушка. — Вон к той стене.

Она пошла впереди тележки в сторону здания автовокзала и остановилась как раз там, где ночью сидел Армен.

Армен был поражен. Показалось, что ночь кончилась только сейчас, в этот самый миг…

— Это мое постоянное место, сынок, — сказала старуха.

Невидящим взглядом Армен уставился на темную трещину в стене, которая продолжалась бесчисленными ответвлениями на земле и пропадала в пыли ухабистой дороги. Она напоминала пережитое им ночью. И он понял, что это место никогда не пустует…

— Помоги, сынок!..

Армен вздрогнул и посмотрел на старушку. Та сидела на земле, побледнев и тяжело дыша.

— От голода голова закружилась, — сказала она, поправляя волосы у виска, и откинулась к стене, спиной прикрыв трещину. — У тебя поесть ничего не найдется? — Закрыв глаза, она виновато улыбнулась.

— Нет… — Армен глянул по сторонам, но все павильоны были еще закрыты. — Тебе плохо, мамаша?

Старушка слабо кивнула. Армен немного постоял, раздумывая, потом вдруг вспомнил про надкусанный пирожок.

— У меня есть пирожок. Правда, он немного зачерствел. Я вчера хотел его съесть, но не смог — десну поранил. Хочешь? Только на нем следы крови…

— Ничего, — чуть слышно прошептала старушка, — давай.

Армен достал пирожок, сдул с него пыль и протянул старушке.

— Очень вкусный, — старушка не мешкая разгрызла пирожок, и он захрустел под ее на удивление здоровыми зубами. — И очень рассыпчатый. Дай бог тебе здоровья, сынок. — Оживившись, она удовлетворенно улыбнулась и смахнула с губ крошки. — Теперь силенок у меня прибавилось.

— Помочь?

— Нет, сынок, я должна сама, собственными руками разложить вещи. — Старушка встала. — Каждый товар имеет свое особое место, только я знаю, где что лежит, — улыбнулась она заговорщицки. — Ты иди по своим делам, умойся, приведи себя в порядок, чтобы нравиться людям, чтобы удача от тебя не отвернулась.

— А где здесь можно умыться?

— Здесь негде, — решительно ответила старушка. — Здесь используют речную воду, а она противная на вкус. Я тебе покажу дорогу к роднику, это недалеко. Иди по этой стороне в лес, выйдешь на большую поляну и сразу увидишь родник с холодной, прозрачной водой. Там умоешься и меня добрым словом вспомнишь.

Армен хотел попрощаться, когда старушка вскинула руку.

— Стой-ка! — Она нагнулась и из-под груды всевозможных предметов вынула искореженную жестяную коробку, из которой извлекла небольшой металлический кружок. — Возьми на память. Замечательное кольцо, мой лучший товар…

Армен всмотрелся: кружок, напоминавший кольцо, был, видимо, одним из звеньев старой и ржавой цепи.

— Спасибо, — улыбнулся Армен.

Он достиг угла здания и хотел завернуть, когда снова услышал голос старушки. Обернулся. Набросив на руку черное от впитавшейся пыли покрывало, старушка застыла на месте, глядя на него внимательно и пытливо. От ее странного взгляда ему стало не по себе.

— Будь осторожен, сынок, — сказала она грустно, — береги себя…

Лес начался сразу. Мысленно сверяясь с указанным старушкой направлением, Армен после нескольких попыток вышел наконец на нужную тропу, которая круто спускалась вниз среди густо разросшихся деревьев, исчезая на каждом повороте и в следующее мгновенье появляясь снова, — и лес представился ему женщиной с распущенными темными волосами, что ускользала, беззвучно смеясь: то пряталась за кустами и настороженно следила за ним, то выпархивала из своего тайника и убегала… В ушах у Армена не умолкал отзвук ее смеха, похожий на тихий шелест. Сердце радостно трепетало, и он чувствовал, как тело просыпается после ночного оцепенения, наполняясь молодой и свежей энергией жизни. Миновав очередной поворот, он оказался перед упавшим на тропу большим деревом с обнаженными корнями. Казалось, оно всю ночь продиралось сквозь заросли, не зная ни сна, ни отдыха, и вот на рассвете, вконец обессилев и так и не дойдя до цели, ничком рухнуло на тропинку. Армен обошел его, чувствуя, что колдовское обаяние леса покидает его, испаряется подобно ночной росе, остается лишь это нагромождение деревьев и кустов…

Чем ниже он спускался, тем больше движений и звуков наполняло окрестность. Какая-то большая красивая птица села на верхушку дерева неподалеку от Армена и стала внимательно его разглядывать. Ее безупречно круглое тело было в тени, а яркий, радужный гребень — на свету.

Кажется, на сей раз лес перевоплотился в птицу и завораживал его с высоты. Армен поднял руку, приветствуя. Почудилось, что птица в ответ кивнула головой. Вскоре дерево осталось позади, но птичий взгляд по-прежнему сопровождал Армена. На него это произвело неожиданное воздействие — точно небо, лес, свет и тень, трава, мошки и букашки, птицы и дорога превратились в горячий и сверкающий поток и вливались в него, наполняя каждый уголок тела, а потом снова вырывались наружу, становясь небом и лесом, светом и тенью, травой и букашками… От беспричинной радости сердце у Армена дрогнуло, и он стал мурлыкать себе под нос какой-то мотив. Жизнь была упоительно-прекрасна, дорога была упоительно-прекрасна, но самым упоительным и прекрасным было его, Армена, присутствие в этом мире…

Сквозь деревья в зыбком утреннем мареве мелькнула река. Пройдя к прибрежным кустам, Армен огляделся в поисках брода. Не найдя ничего подходящего, повернул влево и, поднявшись на взгорок, глянул вверх по течению, но все заслонял буйно разросшийся кустарник. Тогда он осторожно вошел в него и спустился к берегу. Когда кусты остались позади, Армен остановился в недоумении: то, что он издали принял за реку, оказалось всего лишь широким и довольно глубоким оврагом, тянувшимся наподобие высохшего русла. Возможно, он образовался в результате гроз, когда из-за молний, бесчисленное множество раз бивших в беззащитные деревья, здесь выгорел лес. Темные закраины и красноватое дно оврага походили на открытую и безостановочно кровоточащую рану. Радость Армена угасла.

Он хотел продолжить путь, но тропинка исчезла. Оглянулся: так и есть, она оборвалась в кустарнике. Неужели старушка на станции имела в виду этот голый овраг с глинистым дном, когда говорила о поляне? Армену стало не по себе. Но нет, она не могла его обмануть. Скорее всего, он сам незаметно сбился с дороги и заплутал…

С противоположной стороны оврага послышался шорох. Какой-то человек вышел из кустов, спустился в овраг и направился в сторону Армена. Обрадовавшись, Армен громко поприветствовал его и спросил, как пройти к роднику. От неожиданности человек замер на месте, ища глазами того, кто к нему обратился. Армен повторил вопрос. Его голос, бодрый и звонкий, далеко разнесся в утреннем воздухе.