Армагед-дом
Шрифт:
– Тряпку? Сейчас…
В руке у нее оказался листок бумаги, желтый и исписанный ученическими каракулями: «Дорагой папачка! Я делаю все твои упражнении, уже научилси нырять…»
Из-под одного листка вылетел другой. Гораздо более жесткий, белый, покрытый плотным печатным текстом. Принтер.
Под столом было темно. Лидка машинально поднесла листок к глазам.
– Вот елки-палки, – бормотал Славка, пытаясь затереть аппетитно пахнущую лужу. – Весь ковер в борще…
«Сограждане!»
Лидка вздрогнула. Ей показалось, что она слышит этот голос. Спокойный, уверенный, такой узнаваемый.
«Сограждане, парламентская комиссия по делам апокалипсиса уполномочила меня…»
– Что ты там делаешь? – грубовато спросил Славка. – Заснула там, под столом?
– Конверт потерялся, – соврала Лидка неожиданно для себя. И это вместо того, чтобы выпрямиться и спросить у полноправного наследника: «Посмотри, что это?»
– Брось… Иди сюда, помоги.
– Иду…
«…задевает интересы всей правящей верхушки, всех наших всенародно избранных, предавших свой народ руководителей… В Декларации прав человека записано: „Каждый человек имеет право знать о появлении Ворот в ту же секунду, как эти сведения становятся доступными верховному штабу ГО“. Довожу до вашего сведения, что правительством нашей страны вот уже много циклов практикуется…»
Снова открылась дверь. Под столом отчетливо потянуло сквозняком.
– Слава… – глухо сказала Клавдия Васильевна. – Брось эту тряпку. Помоги мне найти нитроглицерин…
Лидка притихла под столом, как будто ее и не было. «…практикуется так называемое условленное время; это время, проходящее между первым сигналом о появлении Ворот и сигналом, оповещающим население. Это время колеблется от получаса до полутора часов, за это время специальный контингент доставляется к свободным Воротам и спокойно, с комфортом эвакуируется… Список спецконтингента держится в глубоком секрете, но каждый из вас спокойно может воссоздать его, просто перечислив имена крупнейших чиновников, начиная с Президента и заканчивая…»
Она сложила бумажку, но не стала прятать в один конверт с письмом «дорагому папачке». Скорее всего, этой бумажке там не место. Скорее всего… но тогда как она там оказалась?!
Когда Лидка выпрямилась, щеки ее были цвета молодой свеклы. По счастью, такой цвет лица можно было объяснить неудобной позой – скорчившись, под столом…
«Ты же помнишь, Лида, что ни один документ, даже самая мелкая бумажка не должна быть вынесена за порог… Ты же понимаешь, Лида…»
– Вот, тут письмо одно затерялось… Слава, возьми. – И она протянула Славке желтый конверт с ученическими каракулями.
А под свитером, за поясом джинсов, предательски хрустнула жесткая белая бумага. Как показалось Лидке, на весь дом. Странно, что ни хмурый Славка, ни бледная Клавдия Васильевна ничего не услышали.
Клептоманка…
Зачем она это сделала?
Ни за чем. Интуитивно.
Утверждая и свое право на наследство Андрея Игоревича. Свое призрачное, никогда не существовавшее право.
А что особенного? Ничего особенного. Она прочитает и вернет. Незаметно сунет в ящик, к примеру стола.
«Многолетние исследования только подтверждают то, что лежит на поверхности. Ворота появляются, чтобы пропустить в себя ВСЕХ живущих людей. Пространства Ворот достаточно для ПОЛНОЙ эвакуации без потерь. От нас, сограждане, зависит, как нам уходить – либо оттесняя и топча друг друга, либо с достоинством, поддерживая слабого, не поддаваясь панике… Так называемое условленное время – позор нации, предательство со стороны правящей партии. Пришло время назвать предателей предателями, сломать порочную „условленную“ систему, признать первой и достижимой целью апокалипсис без потерь! КАЖДЫЙ человек должен узнавать об открытии Ворот сразу же после их обнаружения. КАЖДЫЙ человек должен помнить, что Ворота – экзамен для цивилизации, Ворота открыты для всех. Ворота – для всех, мы – едины…»
Лидка брела, глубоко засунув руки в карманы куртки, а в ушах ее снова и снова звучал подчеркнуто-спокойный, глубокий голос. Спокойный, но не равнодушный.
«Ворота открыты для всех!»
Безмозглая амеба на широкой равнине. Перевернутый броневик. «Условленное время».
Жалко Яну.
Они стояли и сидели посреди пустого поля, пили чай из термосов, сверху наваливалась жара… А в это время Ворота уже стояли открытыми, и время текло, щелкало, бежала стрелка на чьем-то бесстрастном хронометре. И бедная обессиленная Янка еще не знала, что жить ей осталось два часа.
Лидка сжала кулаки. В кармане куртки хрустнула потревоженная бумажка.
Андрей Игоревич гулял с ней по опустевшему зоопарку, а за пазухой у него была бомба. Любовно приготовленная, с уже дымящимся запалом – телевыступление, текст которого был уже написан. Разоблачение. Ох, какой был бы взрыв!
Вот только взорвать не удалось. Опередили. Убили пиротехника, и отстригли запал, и бомбу изъяли… Впрочем, бомбой она была именно в руках Зарудного. В чьих угодно других руках – петарда, шутиха, не больше. Смутные слухи про «спецворота» ходили и раньше, всегда ходили, только никто не брался определить в них процентное содержание правды…
– Добрый день… девушка. Мне кажется, я вас где-то видел.
Лидка обернулась. Парень улыбнулся, ничуть не смущаясь ее хмурым видом.
– У вас есть время? Я приезжий, хотел бы убить где-нибудь часа два… Здесь где-нибудь есть кафе?
Лидка смерила его с головы до ног. Щуплый, невысокий, куртка с чужого плеча и джинсы с чужой, так сказать, задницы. Стандартный «страховой комплект», наверное, еще лет пять по улицам будут ходить люди в поношенных «страшилках». Лидке еще повезло: их дом устоял, и даже шмотки в железном ящике почти не пострадали…
– Может быть, ресторан? – предложил парень, не без основания полагая, что оборванцу в «страшилке» следует быть нахрапистым.
Лидка огляделась. Они стояли почти в самом центре города, кругом полно было и кафе, и ресторанов, и ярких вывесок, вот только место, куда она собиралась послать незнакомца, вывески не имеет – стесняется…
Она уже открыла рот, но в последний момент удержалась.
– Пошли в музей.
– А? – Парень заулыбался активнее.
– В музей естественной истории, – отчеканила Лидка, как на экзамене. – Вот вход, видишь? Две каменюки по бокам.