Армагед-дом
Шрифт:
– Да. Приходишь – и спрашивай вроде невзначай: «Никто не звонил?» И наблюдай реакцию…
– Ты думаешь, его достают по телефону?!
– Ничего не думаю. Просто предполагаю… Детектив – не совсем мой жанр. Но кое-какие элементарные вещи я же должен придумывать?
Лидка помедлила. Предложила, пряча глаза:
– Виталик, может быть, ты с ним поговоришь?
– Получится, что ты мне на него настучала, – заметил Беликов.
Лидка сдержала себя, хотя курица, глупая наседка, опять взметнулась и захлопала крыльями.
– Не бери в голову, – мягко посоветовал Беликов. – Может быть, само рассосется. Подожди…
Целую неделю Лидка верила, что Беликов оказался прав. Андрей, кажется, повеселел и вернулся к жизни.
Лидка тихо радовалась семь дней, до следующей пятницы.
В пятницу среди извлеченной из ящика свежей почты обнаружилась странная газета. «Пикант». Такой бульварщины они с Андреем сроду не выписывали…
И она совсем уже собралась положить чужую газету на крышку ящика – кому надо, тот найдет, – когда глаза ее наткнулись на собственную фамилию среди анонсов-заголовков.
Она отодвинула газету подальше от глаз. Проклятая дальнозоркость.
«Сентиментальный жест престарелой нимфетки. (Знаменитому институту кризисной генетики присвоено имя Андрея Зарудного – многие удивлены таким решением, но мало кто знает, что еще будучи школьницей, профессор Сотова делила с Зарудным и девичьи мечты, и постель)».
Некоторое время Лидка тупо смотрела на то, что держала ее вытянутая рука.
Потом рука опустилась.
Гостеприимно разъехались двери лифта, который Лидка вызвала двадцать секунд назад. Пошатываясь и ни о чем не думая, она ступила внутрь, и за закрывшимися дверями ее вырвало прямо на чистенький, ежедневно драимый уборщицей пол.
Лифт шел себе и шел; разогнувшись, Лидка дотянулась до кнопки «Стоп». Лифт завис посреди шахты. Лидка вытащила из сумки платок и вытерла губы. Так. Хорошо, что такая скорая, радикальная реакция. Теперь легче, теперь можно думать. Она заставит главного редактора съесть весь тираж, номер за номером. Она поймает этого – быстрый взгляд на подпись – Степана Дождика… Она вычислит, кто это.
И тогда…
Внизу уже обеспокоено переговаривались жильцы. «Тоня! Тоня! Вроде лифт застрял?» – «Да минуту назад я спускалась!»
Под Лидкой было метров двадцать пустоты. Сомкнутые двери, темные лакированные стены. На одной из них – полустертая надпить шариковой ручкой: «Оля плюс Андрей»…
Андрей. Малыш мой. Как же тебя… Лидка закусила губу.
Зарудный. Банкет. Славка. Андрей. «Андрюша, я тебе помогу». – «Ты не сможешь…»
– В лифте кто-то есть! Может быть, застряли?
– А на каком этаже?
– Да вроде между пятым и шестым…
– Эй, там кто-то есть? Отзовитесь!
Лидка покосилась в угол, на побочный результат работы газетчиков. Кстати, кто кинул «Пиканта» в ящик? Можно было бы расспросить бабушек на скамейке, они могли запомнить…
– А может, детишки балуются?
– Эй, кто там?
«Жаль, – подумала Лидка. – Так хорошо висеть за закрытыми дверями, наедине с собой, между пятым и шестым. Так хорошо куда-нибудь забиться, спрятаться… Но не дадут же. Не дадут».
Она нажала кнопку с номером «десять». Чердак и технический этаж. Остается только надеяться, что там пока нет никого и никто на увидит, как профессор Сотова гордо выходит из заблеванного лифта…
Выйдя, она нажала на кнопку «один» и отправила обеспокоенным соседям «подарочек». Через полминуты снизу раздастся взрыв возмущения…
Она подстелила «Пикант» на ступеньку и села, не жалея длинной дорогущей юбки.
«Лидия Анатольевна, вас могут неправильно понять».
Жажда деятельности схлынула, сменившись вторым приступом отчаяния. Уже без рвотных позывов, но с сильной болью в груди. И левая рука странно онемела. Не хватало, чтобы на этом фоне Лидку хватила кондрашка…
Ага, вот и возмущенные вопли, едва слышимые с десятого этажа. Теперь попытаются понять, кого же это прямо в лифте постигла морская болезнь… Но Лидку вряд ли заподозрят. Профессор и аккуратистка.
Теперь еще выждать десять минут, пока они разойдутся, и можно спускаться к себе на пятый.
Лидке почему-то вспомнилось, как они с Максимовым, тогда еще школьником, сидели в маленькой крепости на детской площадке и ждали, когда стихнут вдалеке моторы и голоса гэошников… Максимов. Его еще не хватало!
Больше всего она боялась, что он узнает о «Пиканте» не от нее. Что сейчас, в девять часов вечера, его не окажется дома.
Но он был дома. И, радуясь ее приходу, забрался наверх по дверному косяку. Как обезьяна, упираясь в створки руками и ногами.
– Ты ел?
Да, он ел.
– У тебя еще много уроков?
Нет, у него немного уроков, он прямо сейчас может бросить, потому что физика у него на послезавтра…
– Андрюшка, идем на кухню, я буду пить чай…
Ей действительно хотелось пить. Прямо губы растрескались.
– Мама, что-то случилось? – спросил он, с некоторым опозданием замечая ее обморочную бледность.
– Ничего особенного… Андрюшка, дядя Слава Зарудный ни о чем с тобой не говорил? Или кто-то по поручению дяди Славы? А?
Она попала в точку. Андрюшкины зрачки расширились, губы сжались в ленточку, и она поняла, что права.
– Это все вранье, – сказала она почти весело. – Тебе надо было рассказать мне сразу.
Сын молчал.
Лидочка Сотова, по воспоминаниям одноклассников, никогда не блистала в учебе, зато была симпатичной, физически развитой девочкой. Однажды ее чуть было не выгнали из лицея за не совсем подобающее, мягко говоря, поведение. Что поделать, тело у Лидочки было богатое, и природа требовала своего.
Будучи в девятом классе, Лида подружилась со Славой Зарудным, учеником десятого класса. Ребятишек сблизил как бы общий интерес к кризисной истории, но на самом деле дальновидная Лидочка подбиралась к деньгам и славе семьи Зарудных (для тех, кто не знает, Андрей Зарудный был тогда знаменитым депутатом, первым кандидатом на пост Президента). Соседи Зарудных вспоминают, что Лида Сотова навещала мальчика Славу, как правило, тогда, когда дома был его отец.
Незадолго до трагической гибели депутата Зарудного политик и школьница стали любовниками. Их связь длилась несколько месяцев; дома встречаться было затруднительно, но в распоряжении депутата был просторный служебный автомобиль…
Жена Зарудного чуяла неладное. Их сын, Ярослав Игоревич, вспоминает, что как раз в тот период между родителями участились ссоры…
По-видимому, связь с Зарудным произвела на Лиду Сотову неизгладимое впечатление. Выйдя замуж за его сына – по расчету, ради фамилии, – она так и не удосужилась завести детей. Дожив в бездетности до весьма зрелых лет, Лида в начале этого цикла воспользовалась услугами медиков (искусственное оплодотворение) и родила-таки мальчика Андрея, названного так в честь сами понимаете кого.
Теперь, когда институт кризисной генетики получил столь странное, по нашим временам, имя, мы можем только подивиться крепости чувств бывшей нимфетки, так оригинально отдавшей дань своей юношеской страсти…