Чтение онлайн

— Жеээээк, это как понимать??

— Я позвал.

— Значит, не рад? Тогда я поехала, — Света разворачивается.

— Погоди… — Светке. — Жек!??

— А чо теперь Жек??? Свет, ты к кому приехала, к нему или ко мне??

— К нему.

— Ну, вот и отлично, — Жек ставит гитару на пол и спокойным шагом проходит мимо нас к двери на выход.

— Жек, стой… ты же обещал!!

— Дааа??? Когда это, и главное — ЧТО я тебе обещал?? Дурак ты, Лёха, но везучий… на поверке отмажу…

Друг.

Потом был разговор. Я нёс ей какую-то чушь о том, что я её недостоин, и что Жек в сто раз лучше меня… что я предатель и вообще дерьмо. Она слушала. Спросила только, правда ли, что я не хотел её видеть. Жек красавец, конечно, ну иначе она бы и не припылила вот так, на ночь глядя, всё побросав.

— Только скажи, что я тебе не нужна, и я уеду.

— Я тебе уеду, я же жениться обещал… помнишь??

— Я-то помню, а ты??

Обнимаю, целую, плачет.

— Я думала — всё…

— Ну что ты… просто он тебя так любил…

— Ну и что? А я тебя люблю, неужели ты не понял?? Мне не нужен он, мне нужен ты… такой, какой есть… и лучше мне не надо… я уйду, только если перестану тебе быть нужна.

— Обещаешь??

— Обещаю.

Значит, никогда.

А потом был год счастья. Лучшее время в моей бестолковой жизни. Вне училища мы были вместе почти всё время. Блядки кончились. Только пьянки, где всегда рядом со мной была она. Красавица. Ей строили глазки мои подвыпившие однокашники, но ей всё было нипочём. Был разговор с будущим тестем о свадьбе после училища и его испуг, что она залетела. И его «против», и моё быкование, что всё равно уведу. И её твёрдый ответ — «уйду из дому». И выпуск. И свадьба в моём городе. И свадебный, он же послеучилищный, отпуск в Новосибирске у родни. Прямо перед Борзей. И первое письмо от неё, в котором она писала, что беременна и хочет всё бросить и ехать ко мне. Так бог дал.

Но Борзя… Рожать там — опасно. Растить ребёнка в тех скотских условиях, в которых я жил?? Тем более беременной, без света и воды вынашивать?? Конечно, и там люди живут. Только не моя Светочка. Ребёнок решил за нас. Ванька. Ему сейчас уже два месяца. Интересно, на кого похож. Мать сказала, на тестя. Бабушка сказала, на тёщу. Посмотрим.

Перед Москвой трезвею, болею, моюсь, бреюсь, обнаруживаю, что ехал не один в купе. Две попутчицы и попутчик, когда зашли?? Сколько я с ними ехал?? Вот ведь провал… А пью-то я уже всерьёз, и это в 22 — нормально?? Надо завязывать, на хер.

Ну, вот и заветная дверь. А позвонить не решаюсь.

Стою, курю. На лестнечной клетке. Выходит сосед, покурить.

— Ого… приехал што ль, служивый?? Здоров!!

— Здрасти, дядь Володь.

— Чо домой-то не идёшь, заждались наверняка.

— Да вот докурил и пойду… — тушу полсигареты в банку из-под кофе.

— Ну, удачи… давненько тя не было…

Заебись, напутствие.

Звоню. Открывает тёща. Вроде бы рада. Светка в ванной. Тесть жмёт руку. Размундериваюсь и иду к кроватке. Кроватка стоит в Светкиной комнатухе, а в ней… вот он. Красавец мой. Не спит. Вааанька. Папа приехал. На руки не взять — грязные. Тёща с тестем рядышком — реакцию смотрят. Только я их не вижу. Я с сыном. Он смотрит настороженно на незнакомого дядьку, ручонками двигает, а я разглядываю его и, наконец-то, меня отпускает казарма. Безмерно Нежное, То, чего я в себе и не встречал ещё, лезет наружу. Это Любовь. Но какая-то другая. Я такую в себе и не подозревал. Не было её, и — хлобысь, появилась. Как та искра на платформе Выхино. Ванька, сынок. Мой сын.

Сзади сгущается атмосфера. Тёща уже давно упылила колотить в ванну. Что я приехал. Краем уха слышал. Оборачиваюсь. Стоит моя Света. Тесть выходит и прикрывает дверь.

— Ну, здравствуй… — делаю шаг вперёд. Ошибка. Она шаг назад.

— Здравствуй.

— Не рада??

— А как ты думаешь?? Тебя год не было. Я и забыла, как выглядишь.

— Фотографии есть.

— Скворин… не смешно.

Моя и не моя.

— Я собрала твои вещи в сумки. Уходи.

Приплыли.

— Что, и чаю не попью??

Ванька начинает хныкать. Света тут же несётся к кроватке и берёт его на руки.

— Иди на кухню.

День позиционных боёв окончился окончательным разгромом лейтенанта Скворина. Мне не прощают года одиночества, и то, что из роддома забирал тесть. Как безотцовщину. И это только начало списка обид переродившейся после рождения ребёнка в женщину девочки. Не действует ничего. То, что я могу забрать её с собой в Читу, ей по барабану…никуда она не собирается, хотя готова была ехать ко мне в Борзю беременная. Теперь ей это не нужно, потому что не нужен я. Ну, а её родители, как только врубаются, что я собираюсь увезти только что рожденного внука в тьмутаракань, тоже встают горой против таких действий. Что-то доказывать бесполезно, потому что слишком поздно. Я могу теперь стать хоть генералиссимусом или… действительно Министром Обороны… это ничего не изменит. Я перестал быть её Любимым Мужчиной, и никакие перспективы… ничто на свете уже не вернёт меня в те времена, когда у меня ещё была возможность не заходить в казарму, бросив службу сразу же после окончания училища.

— Ты же обещала, что ты уйдёшь только тогда, когда перестанешь быть мне нужной!! Но ты мне нужна!!

— А я выполняю именно это обещание, Скворин. Я тебе не нужна. Тебе армии хватает. Ты на ней женился, а не на мне, было бы по другому — ты со мной бы этот год прожил. Ты обещал бросить армию, помнишь??

Обещал. Было дело. Но как же бросить, когда это не бросить, а испугаться того кошмара, в который попал. Бегство!! Я — Алексей Скворин, трус?? Да и не уехать оттуда было.

Но это уже никого не интересует. Ни мои оправдания, ни её обиды. Жизнь идёт дальше. И решения, принятые женщиной, ещё ни один мужчина не переиначил без катастрофических последствий. Так устроена жизнь. Кто сомневается, может сколько угодно превращать свою и жизнь близких в ад.

Я не стал.

Развод.

Вот так.

Отпуск дальше протекал уже совсем не так, как представлялось. Приехал домой. Туда, откуда в 16 лет рванул в училище, наплевав на планы матери сделать из меня учителя истории. Родные стены лечат… особенно, если рядом есть друзья детства и… да-да…теперь завязывать не к чему. Моя жена — казарма, всё стерпит.

Мать попросила помочь с ремонтом. Помог. Ободрал потолок на кухне, попутно прикладываясь к бутылке. Всё кончилось тем, что ободрал потолок и сварил в чайнике пельмени.

Светлым пятном была свадьба друга детства Димки Ш. Но и там, глядя на друга детства в его самый счастливый день в жизни, я слышал собственное пустое сердце, в котором мертвенно разливается Ничто. Пустыня, где нет ничего. И заполнять это Ничто я даже не собираюсь. Зачем?? Лучше завести собаку… по крайней мере — не предаст.