Чтение онлайн

– Ваше высокопреосвященство, вы помните нашу последнюю беседу?

– О чем? О спиритизме?

– О «Книге Еноха».

– Об апокрифе. И что?

– Тогда мы говорили о буквальных и фигуральных последствиях изгнания с небес Люцифера.

– Да. И что?

– Я спросил, верите ли вы в ангелов.

– И я ответил, что верю.

– А я спросил, кто их защищает.

– Я пояснил, что они не нуждаются в защите. Сэр Артур, сегодня у меня много дел, и я не...

– Ваше высокопреосвященство, нам просто не к кому обратиться. – Дойл подозвал Эбигейл и представил архиепископу. – Это Эбигейл.

Хейз улыбнулся:

– Здравствуй, дитя.

Эбигейл медленно двинулась по проходу к алтарю, остановилась у ступеней под огромным позолоченным распятием, постояла и сбросила пальто на пол.

– Чего это она? – удивился Хейз.

Дойл приложил палец к губам и жестом указал на Эбигейл. Стоя спиной к ним, она начала расстегивать пуговицы мужской рубашки без воротника. Распахнула и тоже уронила на пол.

Хейз приложил ладонь ко рту, попятился, но Дойл его удержал и заставил смотреть. Эбигейл бросила смущенный взгляд на присутствующих и, прикрывая ладонями груди, опустилась на колени. А затем, чуть подрагивая в воздухе, на ее нежной спине раскрылись длинные белые крылья.

– Боже, – прошептал Хейз, сложив руки в молитвенной позе.

– Она единственная уцелевшая из «заблудшего племени» Еноха. За ней и ее соплеменниками устроена настоящая охота. Их всех поубивали. И этот заговор угрожает самим небесам. Мы просим у вас убежища.

Дариан Демаркус, голый, вымазанный собственной кровью, лежал распростершись на каменном полу в своей потайной дьявольской молельне под полом спальни. Грудь холодило голубое стекло монокля. Кровь сочилась из ран, которые он нанес себе опасной бритвой. Обычно боль помогала ему сосредоточиться, глубже погрузиться в медитацию, но сейчас он не мог отогнать нарастающую тревогу. Процесс выходил из-под контроля. Ему казалось, что он изображает хозяина пиявок, сосущих его кровь.

Арканум завладел «Книгой Еноха». Потеря приводила Дариана в бешенство, но они ошиблись, рассчитывая, что тем самым нанесут ему смертельный удар. Он уже вычитал оттуда все тайны и составил план действий задолго до того, как Арканум выполз на сцену. И ему удалось частично отомстить. Теперь его позиции прочны, как никогда. Даже Кроули в ближайшее время будет вынужден повиноваться. А если нет, то Дариан его съест тоже.

Эти мысли его успокоили, но ненадолго. А если он неправильно оценивает ситуацию? А если амбиции мешают логике?

Но разумеется, это победа. А как же иначе назовешь устранение Константина Дюваля, разгром Арканума и раскрытие тайны Еноха? Теперь мир принадлежал ему. Он будет определять судьбы королей и ход истории. И никакое объединение мистиков не посмеет бросить ему вызов.

От «заблудшего племени» осталась лишь Эбигейл. Она пока жива, но лишь потому, что он ей позволил. Впрочем, это уже большого значения не имеет. Какая разница, когда нанести последний удар? Сегодня, завтра. Ну сделает он это, получит последнюю пару крыльев, а что дальше?

Неожиданно к нему вернулись сомнения: «Почему меня покинул голос, который я слышал с самого начала? Неужели он получил то, что хотел, и больше во мне не нуждается?»

Но это невозможно.

Дариан переносится на два года назад.

В камине горит огонь, но его знобит. Он весь покрыт холодным потом. Сосет мундштук кальяна, вдыхает ласковый дым, запивает коньяком. Сжигающая его страсть делает жизнь непереносимой.

По деревянному паркетному полу стучат каблучки Эрики. Она впивается в него взглядом. Аромат пикантных духов повисает в воздухе, как нефтяная пленка в воде. Он ей противен, несомненно, но она боится. Ему страшно даже подумать, что случится, если он ее потеряет.

Дариан заводит разговор, начинает упрекать, что если она его покинет, то он умрет. Специально говорит, чтобы заставить ее плакать. Эрика умоляет остановить мучения и уходит, хлопнув дверью.

Дариан слышит, как отъезжает ее экипаж. Смотрит на портрет отца над камином, долго изучает суровые черты лица. Квадратную, обросшую густой черной бородой челюсть, длинный, расширяющийся книзу нос, морщинки на лице, похожие на надрезы, сделанные острым ножом, чуть косящие черные глаза.

– Найди Константина, – произносит невидимый голос.

Даже наркотический туман не помогает. Дариан соскакивает с дивана, ищет, откуда прозвучал голос.

– Кто ты? – кричит он.

В воздухе что-то шипит, словно электрические разряды.

– Отыщи книгу.

Голос где-то в комнате. Резкий и бесполый. Дариан смеется и прикрывает рот ладонью. Боится, что сошел с ума. На мгновение в мыслях возникают больничная палата и смирительная рубашка.

– Отомсти за отца, – слышится приказ.

Дариан снова вскакивает и смотрит на портрет.

– Отомсти за него, – звучит голос.

– Отомстить... – Дариан вздрагивает, осознав, что голос реальный, а не у него в голове.

– Найди книгу.

– Какую? – спрашивает Дариан.

– «Книгу Еноха».

Дариан откинул голову и уставился в потолок на символы, начертанные его экскрементами. Его выводит из себя мысль, что он, вероятно, обманут. «Неужели голос соблазнил меня ложными обещаниями и я стал одержимым?» Дариан чувствовал себя рыбой, подцепленной на крючок. Несколько часов ритуальной декламации ни к чему не привели. Связь с голосом не возобновилась, а ведь неделю назад он являлся каждый день и нашептывал сладкие обещания. Образовавшуюся пустоту начал заполнять ужас.

– Не желаю быть ничьей игрушкой.

За последний час он произнес эти слова десятки раз, но все равно щеки и спину покрывала холодная испарина. Не помогал и состав из материалов Алистера Кроули. Эфир, мескалин, героин, кокаин и гашиш. Чем сильнее Дариан домогался голоса, тем мучительнее было переносить эту чертову тишину.

Наркотические видения оказались сублимацией его тайных страхов. Мысли расщепились на частицы, имеющие трапецеидальную форму. Язык распух и с трудом помещался во рту. Поток кровавых образов смыл жалкие остатки его личности, уничтожил нелепые желания. Его расстроенное сознание пыталось вызвать в воображении иные образы, способные защитить от сумасшествия. Частично это удавалось, и Дариан отчаянно хватался за них, как тонущий за руку спасателя.