Чтение онлайн

— Продолжить.

***

Я уже полчаса вчитывался в дело о доведении до самоубийства администратора компьютерного клуба «Киберточка». Судя по материалам, расследование дела прошло в очень быстром темпе. Нет, я, конечно, не специалист, но по той информации, которую я получал из СМИ или соцсетей, такие вещи обычно длятся по нескольку месяцев, а тут и одного не прошло.

По имеющейся у Миши информации получалось, что Анна Вострякова, та самая администратор компьютерного клуба, перед самоубийством написала письмо, в котором обвинила в нём некоего Золотова Льва Остаповича. В материалах следствия оно было, было и у Миши. Интересно, как он его добыл? Впрочем, пока это не важно, важно то, что, как оказалось, этот Золотов был одним из разработчиков, с которыми «Киберточка» сотрудничала. Ну, как, сотрудничала — руководство клуба приобрело у Золотова компьютерную игру под названием «Аркада»… На данном месте я сделал себе мысленную зарубку, хотя, уже предполагал именно это.

Что там дальше? Ага. Руководитель клуба — его имя в документах почему-то отсутствует — возложил обязанность проверить игру на ту самую Вострякову. На следующий день после тестирования она не вышла на работу, сказав, что заболела. Чем именно — не пояснила. А через три дня её нашли отравленной. Рядом лежала записка: «Дорогие мои! Я так больше не могу и ухожу с миром. Одна просьба: разберитесь с тем, кто меня довёл до этого, а именно с Золотовым. Именно из-за него я поняла, что больше не могу жить. Он во всём виноват! Прощайте!»

Текст почти ни о чём. Ну, довёл, а как? Если бы знать.

— Миш, — крикнул я, и друг заглянул с балкона, на котором дымил всё то время, пока я знакомился с делом, — а ты не в курсе, что там с доведением до самоубийства. Как этот Золотов её довёл?

Он, вошёл в комнату, затушил окурок в цветочном горшке, на что получил укоряющий взгляд, и почесал в затылке.

— Ты знаешь, я пытался разобраться, но там всё слишком размыто. Никто толком ничего не знает. Был только один момент, который показался подозрительным. Эта Вострякова жила вместе с сестрой, и та вдруг пропала, как раз на те три дня. До неё никто не мог дозвониться, её нигде не было. Но именно она нашла Анну.

— А откуда тогда информация, что её не могли найти?

— В деле есть распечатка звонков Востряковой. Так вон она все эти три дня пыталась до сестры дозвониться, но та была вне зоны.

— Так это только Анна. А откуда по другим информация?

— С того же телефона. Там в Анниных мессенджерах были вопросы, куда её сестра делась. Она, если я правильно понял, какая-то не самая простая штучка. Вроде местного популярного блогера, что ли.

— Ясно. Тогда у меня вопрос: а может ли исчезновение этой блогерши быть связано с самоубийством администраторши?

— Администратора, — хохотнул Миша. — Администраторши в бане полотенца выдают.

— Да, да. Так может или нет?

— Она сама своим подписчикам сообщила, что сделала себе выходные и поэтому не появлялась. Но что-то мне не верится. Слишком совпадает её пропажа с болезнью Анны.

— А если у неё самой спросить?

— Ты думаешь, я не пробовал? Фишка в том, что эта блогерша уже никакая не блогерша. Её даже найти сложно оказалось. Она смоталась в столицу сразу после того, как дело было закрыто. Буквально на следующий день после того, как судом было вынесено решение.

— Значит, не совпадение. Тогда другой вопрос: а что, если пропажа Иры связана со мной и тем, как я прохожу игру?

— Проходил.

— Ладно, проходил. — Я кивнул, понимая, что для этого Миши это всё реальность, даже если для меня — игра. Он просто не осознаёт себя в качестве энписи.

— Встречный вопрос: а почему с тобой? Почему не со мной? Не с Лёней? Который, кстати, уже мёртв. Не конечный ли он пункт? — Я нахмурился, и Миша поднял руки в жесте согласия со всем. — Ладно-ладно. Не пункт, — поправился он, — но ты меня понял. Так почему?

— Всё просто. Лёня играл, но немного, и сразу после того, как игру установили. Не знаю, было ли его решение связано с игрой, об этом нет никакой информации, но всё произошло слишком быстро. Поэтому вряд ли он. Ты… Ты же сам сказал, что происходящее связано с теми, кто играл, а ты не играл. Так?

— Так.

— Ну вот, из игравших остаёмся только я и Ира. Я пока на месте, а вот она пропала. Конечно, могло произойти что угодно, но если взять за основу то дело с Востряковой, тогда можно решить, что в данном случае Зимин решил избавиться от нас обоих.

— Нет, нелогично.

— Почему?

— Потому что тогда ничего не совпадает с тем делом. Там только одна играла, её сестра была ни при делах, и она жива. Во всяком случае, когда уезжала из своего города, была жива. А тут получается, что Зимин похитил Иру, чтобы вытащить тебя, и потом убить вас обоих. Совсем другой сценарий.

— Это как вариант. Да, не похож, но почему нет?

— Но может быть и другой. Он уже убил Иру, а к тебе у него нет никаких претензий. Он же до сих пор никак себя не обозначил. Может, ему до тебя нет никакого дела?

— Зато мне до него есть. И даже если верен второй вариант, я должен всё узнать. — Ну не мог я сказать Мише, что точно знаю, что Ира жива и всего лишь пропала.

Я встал, поприседал, разминая затёкшие за время сидения ноги, подошёл к окну и выглянул наружу. Солнечно и ещё даже не вечер, хотя кажется, будто уже несколько дней прошло. Впрочем, для меня точно несколько. Интересно, а сколько времени всё это заняло в реале? Обычно в играх всё быстрее. Но там за счёт оптимизации действий игрока, например, удаляются ненужные части вроде проезда от одной локации до другой, а тут я точно помню, как катался в такси, на автобусе, как пешком ходил. Так что если время здесь и в реальности совпадает, то почему никто до сих пор не вывел меня из игры? Неужели это невозможно? Разве такое бывает?

— Тош, ты чего? — Миша подошел со спины и положил руку мне на плечо. — Ну, прости, дурак я. Жива твоя Ира, вот увидишь, надо просто её найти.

— Надо, — повернулся я к нему, — и в первую очередь мы поедем к её родителям. Начихать, что они меня не любят, я и не напрашиваюсь.

— Поехали, — согласился друг, и я улыбнулся. Натянуто, но улыбнулся, потому что внезапно понял, что всё будет ровно так, как я этого хочу. А хочу я выбраться из игры.