Чтение онлайн

Неожиданно что-то тяжелое шлепнулось мне на голову и скатилось на землю. Разглядев снаряд, я с удивлением опознала в нем свою сумку.

— В следующий раз сама за своими шмотками следи, — донеслось сверху.

Я подняла голову и аж завизжала от радости. Кира плавно приземлился перед ошалелыми Мирой и Воладиром.

— Кирочка, миленький, ты нас троих утащишь, ну хоть на пару верст, нам больше и не надо, — с надеждой взмолилась я.

— Попробую.

Кира, на удивление, даже не привередничал. Упыри уже подходили к концу, самая пора драпать. Я вскочила на коня первая, следом Воладир усадил Миру и последним залез сам. Кира проскрипел что-то на тему, отожрались толстые, взмахнул крыльями и медленно пошел на взлет. Уже с высоты мы увидели в свете «нашего» костра, как демон добил последнего не успевшего сбежать с поляны и спрятаться, им оказался Леменс, огляделся, удовлетворенно хрюкнул, стукнул кончиком хвоста по земле и исчез в открывшейся дыре.

— Вернуться бы, да одного повязать и с собой прихватить, — задумчиво проговорил юный маг. — За новый вид нежити автоматом ставят экзамен по неестествоведению. Только последние лет пятнадцать, говорят, никто такую халяву не поймал.

— Вот сейчас ссажу на ходу, — не выдержал таких перспектив Кира, — и пойдешь ловить. Только я за тобой не вернусь!!!

— Я тоже, — поддержала я нашего спасителя.

А Мира так вообще с разворота по башке съездила, не рассчитала силу, и братик, не удержавшись на коне, с гневным воплем полетел вниз. Хорошо, Кира уже приземлился на полянке, которую облюбовал для привала. Заботливый коник успел притащить лапника и устроить большой лежак. Наверное, тут он и был все три дня, что нас держали в подполье, но сейчас у меня не было никакого желания что-либо выяснять. Погладив коня по шее, я рухнула на лежак и почти мгновенно уснула. Сквозь сон я слышала, как ругались Мира с братом, и как их разнимал Кира, потом как дрались Кира с Мирой, а Воладир пытался их растащить, но мне было уже все равно.

Проснулась я раньше всех, когда рассвет только-только начал подкрашивать небо теплым светом. Всю ночь мне снились кошмары: то я убегала от упырей, то они от меня, потом появился демон, почему-то с лицом Марфы, и погнал меня копать огород. Дальше смотреть этот бред не было никакого желания, поэтому я поднялась с лежака и решила немного прогуляться. Полянка, на которой мы расположились на ночлег, была скорее прогалиной локтей двадцать в ширину, со всех сторон окруженная стеной из елей и сосен. Летели мы вчера недолго, значит, деревня где-то поблизости. Беглый осмотр окрестностей не выявил ни источников воды, ни еды (белки, муравьи и нежить не в счет). Когда я вернулась в лагерь, Кира уже не спал.

— Где тебя носило, — поинтересовался он, сладко позевывая. — Я проснулся, тебя нет. Решил, уж было, что мою хозяюшку опять есть собираются.

— Да так, прогулялась не много. А есть ведь на самом деле нечего.

— Ну конечно, никто же не догадался чего-нибудь из деревни свистнуть, — проворчал конь.

— Вот этим-то мы с тобой сейчас и займемся, — мрачно пообещала я, подбирая здоровенную дубину и углубляясь в лес. Перед лежаком я предусмотрительно написала на земле «Ушла в кусты, вернусь нескоро» для друзей, чтобы не переживали.

— Ты сбрендила! Куда ты опять лезешь? И так вчера еле шкуры спасли! А я с самого начала предупреждал, что мне это все не нравится, — продолжал фырчать Кира.

— Если боишься, не ходи, — отрезала я.

— Я не боюсь, я осторожничаю, — сказал конь, бодро шагая рядом со мной. — Да и куда я тебя одну отпущу?! Вот только мы не в ту сторону идем, — ехидно добавил он.

— Тогда укажи нужное направление.

— Разве что волшебным пинком. Садись, давай, а то до вечера плутать будешь.

Я послушно влезла (с третьей попытки) ему на спину и мы уже полетели в сторону деревни за компенсацией морального вреда.

Деревня казалась вымершей, но трупы с площади уже убрали, значит, кто-то в живых все-таки остался. Мы с Кирой единогласно решили пошарить по домам, но не разделяться.

— А где ты был, пока нас держали в застенках? — наконец-то спросила я коня, попутно обшаривая шкафы в первой попавшейся на пути избе. Мне на радость, там отыскался милый дамский походный костюмчик как раз почти моего размера. Откуда он там взялся, даже думать не хотелось, поэтому я быстренько в него перелезла.

— Следил за деревней, — начал рассказ коник. — Когда твое бесчувственное тело вынесли и бросили в подвал, у меня душа в пятки ушла от страха. Затем они пришли за мной. Наверное, это обычай такой — перед торжественным съедением жертвы не менее торжественно съесть ее коня. Не тут-то было. Сначала я попытался объяснить им, что они в корне неправы. Гаврики слегка опешили от моих эпитетов, но быстро пришли в себя и взялись за дубины. Впрочем, это их не спасло. Несколько метких ударов копытами мигом их угомонили. Навечно. Хорошо еще, что на безоружного коня их немного пошло, штук пять.

— Миленький мой, я в тебе даже не сомневалась!

— А потом я сгонял за твоими манатками — ты же их вечно разбрасываешь где ни попадя — и огородами, чтобы не светиться, дал деру в лес. Нашел ту полянку, припрятал твою сумочку и вернулся в деревню. Подобраться близко к тому дому, где вас держали, мне не удалось, но кое-что я смог хотя бы расслышать. Судя по разговорам, сидела ты там не с упырями, а с такими же бедолагами, поэтому пока была в относительной безопасности. Долго в деревне находиться было опасно, поэтому я сидел в засаде неподалеку, улетая на пару часов, на полянку поспать. Никакого толкового плана по твоему освобождения мне в голову не приходило. У подвала постоянно кто-то дежурил, и единственный способ тебя вытащить был дождаться того момента, когда вас все-таки выведут из подвала. Наконец, настала эта ночь, вас выволокли и привязали к столбу. Я сгонял за манатками, потому что если бы нам повезло и пришлось бы драпать, то делать это надо было быстро и далеко. Я поднялся в воздух и кружил над площадью, ожидая подходящего момента. Честно говоря, я уже хотел спикировать вниз, прибить, кого успею и пасть геройской смертью у твоих ног, но со спасением ты меня опередила. Лететь далеко с такой ношей я не мог, поэтому логично рассудил, что после таких потерь упыри вряд ли захотят продолжить общение с нами, и принес вас на эту полянку. Дальше ты сама все знаешь, — гордо закончил конь.

— Кира, ты… ты… — я всхлипнула, у меня просто не было слов.

— Да ладно, — попытался успокоить меня он, — главное, что все живы.

— Ты самый лучший друг на свете!

— Приятно слышать. Давай, пошли в другой дом, этот пуст, как барабан.

И мы продолжили наше шествие. Аборигенов не было видно, наверное, пошли хоронить мертвых, или сжигать, или есть, не знаю уж, какие у них обычаи. На третьем доме нам повезло на картошку, на пятом на огурцы, помидоры и кабачки, а в корчме мы нашли в хладном чулане мясо, подвешенное к крюкам в потолке. Взяли только тройку кур, поскольку относительно них не возникало вопросов, чье же это мясо. Всю добычу я завязала в скатерти и закинула Кире на спину. Два добросовестно конфискованных ведра с водой, связанных веревкой, я также доверила нести Кире. На выходе из деревни нам встретилась жиденькая похоронная процессия с лопатами (значит, все-таки хоронят). Увидев нас — я лохматая, с дубиной, Кира злой с тюками — они быстренько побросали лопаты и бросились врассыпную. Парочку я успела уработать дубинкой, так, для морального удовлетворения, еще нескольких, из тех же побуждений, Кира.

В лагерь мы вернулись дико довольные собой и застали интересную картину. Ребята откуда-то приволокли бревно, и теперь Воладир усиленно сверлил его зажатой между ладонями палочкой, а с другой стороны бревна на коленях сидела Мира и дула на слегка дымящийся результат. Рядом был сложен аккуратный костерок только без огня.

Я сгрузила тюки на землю. Конь по-деловому подошел к костерку, щелкнул одним копытом по другому, и первая же образовавшаяся искорка полетела именно туда, куда надо, то есть Воладиру за шиворот. Огонек тут же весело заплясал по рубашке. Пока парень, бегал по поляне и ругался, Кира все-таки зажег костер.