Архипелаг
Шрифт:
– Ага, а вот и Трошин, – тихо сказал Алексей, приложившись к «Беркуту» и наблюдая в оптику, – как же хочется выстрелить… ну ничего, сука, поживи пока. Ну что, Сергеев, чувствуешь себя Рамоном Меркадером?
– А кто это?
– Ты в школе учился?
– Я даже пединститут закончил после армии, заочно… физфак, – обиженно ответил Сергеев.
– Физик?
– Учитель физкультуры.
– Понятно… А кто такой Лев Троцкий знаешь?
– А! – улыбнулся Сергеев. – Все, дошло… Это вы по поводу истории с ледорубом и длинной руки НКВД?
– Ага.
– Так того, ну который ледорубом-то, – Сергеев изобразил рукой удар, – этим Мормоном завали?
– Точно, только не Мормоном, а Рамоном… Рамоном Меркадером.
– Понятно… нет, не чувствую себя никаким Мормоном. Вот то, что жрать хочется, это чувствую.
– Дело сделаем и поедим. Так… и чего они?
– Жрать сели…
Бурча животами и накапливая лютую ненависть, бойцы пролежали еще около часа, и когда Трошин встал и начал крутиться около завалившегося набок ржавого грохота, Алексей опять припал к прицелу.
– Что там? – оживился Сергеев.
– Копошится что-то… Ящик какой-то… провода… блин, плохо видно…
Трошин направился с небольшой коробкой в руках к экскаватору, попутно разматывая провод.
– Что там у него? – уже нервничая, смотрел в оптику Алексей.
Трошин присел у экскаватора, немного повозился с проводами и свистнул попутчикам, которые сидели вокруг костра и отхлебывали из какой-то бутылки, передавая ее по кругу.
– Жеваный кот! Да это же КПМка! Он что, тут взрывать что-то собрался?
– Командир, может, завалить его, пока нас тут не похоронило?
– Ладно, если для них достаточное укрытие эта железяка, то, наверное, не страшно.
«Спортсмены» Тульского поспешили за экскаватор, присели там все кучкой в месте, где указал Трошин.
– …Буммм! – глухо раздался взрыв маломощного заряда, склон в метре от дна карьера окутался большим облаком пыли.
– Ну вот, совсем не страшно, – сказал Алексей и снова припал к прицелу. – Ну и что там у нас?
Когда через минуту осела пыль на земле лежали куски бетона, в которые была вмурована скальная порода, маскируя широкую железную дверь, словно скорлупа, которую и раскололо небольшим зарядом.
– Пора? – спросил Сергеев.
– Рано… а ну там ловушка какая на двери или кодовый замок?
– Возможно, – согласился Сергеев, сжимая в руках гранату с выкрученным взрывателем.
– Ты, главное, не нервничай, спокойно, как договорились, прямо под ноги, – сказал Алексей. – Точно добросишь?
– Точно, – ответил Сергеев, сосредоточенно уставившись вниз.
А группа Тульского радостно суетилась около двери, кто-то похлопывал Трошина по плечу, один из «спортсменов» подошел к двери, осмотрел все и повернувшись ко всем развел руками. Все уставились на Трошина, а он посмотрел на часы и, изобразив забывчивость, побежал жестикулируя к экскаватору.
– Что-то не нравится мне это, – сказал Алексей, наблюдая за этим представлением.
Трошин залез в полуразвалившуюся кабину экскаватора и извлек оттуда «кривой стартер», продемонстрировав его всем, стоя на гусеничном катке. Кто-то громко загоготал, кто-то захлопал… а Трошин снова посмотрел на часы, сгруппировался, спрыгнул за катки и залег…
– …Ба-бах!!! – раздался резкий и громкий взрыв… вжик… звяк… пролетело что-то мимо Лехи и Сергеева… опять пыль…
– Вот что-то вроде этого я от этой гниды и ожидал, – сказал Леха, – «монка»… к бабке не ходи… посекло братков на фарш.
А Трошин спокойно встал, отряхнулся и, подойдя к телу одного из «спортсменов», вытащил у него ПМ, вынул магазин, вставил на место, дослал патрон и спокойно прошел мимо всех и произвел четыре контрольных выстрела.
– Все, мля! Концерт окончен, – сказал Алексей и выстрелил.
Пуля размолотила Трошину колено, и он с диким ревом упал на камни, выронив пистолет и схватившись за ногу, но как только он обхватил колено ладонями, его вновь пронзила дикая боль и он потерял сознание от болевого шока.
– Умер, что ли? – спросил Сергеев.
– Вырубился… спускайся, вяжи его, я страхую.
– Понял, – ответил Сергеев, затолкал гранату в подсумок и, подхватив автомат, начал прыжками спускаться вниз, подбежал к Трошину, отпихнул ПМ ногой и перевернув противника на живот, связал ему руки за спиной веревкой. После этого Алексей встал, подобрал два тощих рюкзака и тоже спустился.
– Эй… гнида… подъем! – сказал Алексей, присев рядом со связанным и отвесив ему пару пощечин.
Веки Трошина задрожали, и он, сделав пару неудачных попыток, открыл глаза и простонал.
– Что, больно? Это только начало.
Потерянность во взгляде Трошина прошла, он наконец сфокусировал взгляд на Алексее, и его лицо исказила волна эмоций… злоба, боль, отчаянье.
– Ты щеки-то не дуй… скажи мне, гнида, зачем так сложно? Зачем, чтобы покинуть остров, надо было убивать человека, друга детства? А второго человека продавать в бордель? Сказал бы, и тебя и так отпустили бы на все четыре стороны… стоило оно того?
– Пошел ты, – прошипел Трошин.
– Что там? – кивнул Алексей на дверь.
– Иди и посмотри, – как-то криво улыбнулся Трошин, – если сможешь.
– Обязательно схожу… попозже, – ответил Алексей и с размаха опустил приклад автомата ему на простреленное колено.
– Ааааааа! – разнеслось эхом по карьеру.
– Что там? – снова кивнул Алексей на дверь.
Трошин перестал стонать, и у него началась то ли истерика, то ли припадок… он начал идиотски смеяться, громко… в его глазах появилось какое-то безумие. Он никак не успокаивался и продолжал дико хохотать.