Чтение онлайн

– Нет?

– Я сейчас Бэнр, - ответила она.

– Не Фей-Бранч?

– Бэнр!
– объявила Минолин Фей.

– А кому ты служишь — Минолин или Бэнр?

– Матроне Ма...
– женщина вздрогнула, когда услышала свой рефлекторный ответ, адресованный, в частности, к этой аудитории.

– Для всех, кто смотрит, я — верная слуга Матроны Матери Бэнр, - попыталась она уточнить, используя неопределенный ответ и неопределенную должность, стараясь ускользнуть.

– А кто это?
– спросил коварный маленький младенец.

Минолин облизала внезапно пересохшие губы. Она чувствовала себя загнанной в клетку. Насколько она знала, Квентл все еще сохраняла благосклонность Ллос и, таким образом, законное звание Матроны Матери Бэнр. Неужели это жуткое существо испытывает её, готовое сообщить Квентл о богохульстве, ответь она иначе?

Или Ивоннель убьет её, стоит ей признаться в верности Квентл? У Минолин Фей не было никаких иллюзий на счет своей дочери. Несмотря на крошечный возраст и ангельское тельце, женщина не сомневалась в том, что этот ребенок, погруженный в знания Ивоннель Вечной, мог легко уничтожить её.

– Ив... Матрона Ма...
– запнулась она, и жестокая малышка Ивоннель весело улыбнулась.

– Кого бы госпожа Ллос не избрала Матроной Матерью Мензоберранзана, - распиналась бедная Минолин Фей.

– Матроне Матери Квентл Бэнр, - сказала Ивоннель, одаривая мать озорной улыбкой, которая так часто появлялась на губах малышки. И такой зловещей для Минолин Фей, которая понимала, что этой усмешкой Ивоннель будто добавила «пока что».

Кэтти-бри присела на холмик черного камня, деликатно пробегая пальцами по ярко красным венам расправленной лавы, все еще текущей внутри. Даже под защитой своего кольца, женщина ощутила тепло и мощь. Она знала, что эта артерия убегала прямо к яме Предвечного. Лавовый ручей все еще был связан с пульсом и силой зверя, все еще дрожал, угрожая разразиться катастрофой.

Волшебница приложила ухо к холмику и тихо позвала. Издалека до неё донесся голос великого огненного зверя.

Спустя некоторое время, женщина открыла глаза, тяжело дыша. Её общение с Предвечным выматывало не меньше, чем общение с Миликки. Сила, мудрость и могущество этого создания казались лежащими так далеко за пределами понимания. Наверное большинство увидели бы во всем этом только ярость и обнаженное могущество вещи, думая, что этот вулкан - неодушевленный и бессознательный - просто естественная огненная буря, сродни великим торнадо, ураганам и другим стихийным бедствиям.

Но, спустя продолжительное время, Кэтти-бри поняла, что это не так. Она теперь ничуть не сомневалась в том, что Предвечный был сверхъестественным и противоестественным бедствием, полным энергии и магии, которую она не могла понять.

Но которая не могла не интересовать её.

Двумя руками, женщина подняла свой жезл, серебристо-серую ветвь кипариса, увенчанную сапфиром, и направила его конец на горячую насыпь. Она ощутила связь с божественными силами и комфорт общения. Даже не думая о том, что она делает, на самом деле - даже не боясь того, что таким образом жезл, добытый ею в саду детства, может быть поврежден, Кэтти-бри надавила на него, заставляя конец пройти сквозь охлажденную корку, утыкаясь прямо в горячую лаву. Она начала петь, хоть и не знала слов - дреос… коррачаг-кагаилт… тоитьан - все глубже погружая свой жезл в красный поток. Жар опалял её, ударяя в глаза, но женщина продолжала давить на древко, покуда весь жезл не погрузился в лаву, оставляя над ней лишь крошечный кончик. Несмотря на защиту, кожа на пальцах женщины покраснела, но ожоги не могли удержать Кэтти-бри от …

От чего?
– подумала она. Она собиралась совершить это колдовство, но совершенно не была уверена в себе, потому как сила была далеко за пределами её возможностей. Миликки дала ей жезл, Киппер добавил к нему ценный дар, а теперь Кэтти-бри макает его в кровь Предвечного. В этом нет никакого смысла.

Она медленно потянула, вытаскивая свой жезл обратно. Осмелившись схватить его в середине древка, женщина поморщилась, когда несколько капель лавы упали на неё.

Почти мгновенно голубые завитки магии, тайной и божественной, вылетели из-под её рукавов, обвивая руки Кэтти-бри исцеляющей магией и перетекая на жезл, чтобы… Кэтти-бри не знала, для чего.

Она освободила жезл полностью и отвела в сторону, возя им по земле, чтобы окончательно стряхнуть лаву.

Кэтти-бри разглядывала это магическое оружие - дар Миликки и Предвечного. Оно больше не было светло серым, серебристым. Теперь жезл стал черным, покрытым светящимися красными прожилками. А сапфир больше не был голубым - ой, что она натворила?
– он, скорее, светился ярко-красным.

Женщина чувствовала, силу, бурлящей внутри жезла.

Она знала, как использовать эту мощь!

Но боялась, что что-то пропало. Что-то красивое, что-то ценное. Что же она натворила?

Она оглядела холмик, замечая, что тот уже успел остыть, снова становясь черным. Переведя взгляд на жезл, она поняла, что оружие тоже стало холодным. К её великому облегчению, красное свечение рассеялось, и сапфир с жезлом вернулись к своим старым цветам. Она подняла оружие к глазам, крепко держа в обеих руках. Женщина чувствовала силу, кипевшую внутри.

Силу Миликки.

Силу магического камня.

Силу Предвечного.

Силу Кэтти-бри.

– Спасибо тебе, - прошептала она, снова становясь на колени перед холмиком и кладя на него руку. Её пальцы все еще дрожали от силы, пульсировавшей внутри камня. Стоя на коленях, она долго смотрела на остывшую лаву. До тех пор, пока кто-то не окликнул её. Женщина повернулась, чтобы увидеть Пенелопу и Киппера, стоявших позади.

– Что ты узнала?
– спросила Пенелопа.

– Больше, чем любой из нас, полагаю, - добавил Киппер.

– Эти вены ведут к Предвечному, который питает кузни, - пояснила Кэтти-бри.
– Прямо к нему.