Чтение онлайн

Она серебрилась, испускала улетучивающиеся лучи, сверкала вспышками, и продолговатое пламя, подобно острию копья, словно бы устремлялось из нее вверх. Уносил златорунный овен Фрикса и Геллу далеко на север.

Три дня пути. Три дня пути несется овен. Выше гор. Вот и море.

Мне страшно, Фрике,- кричит маленькая Гелла,- я не могу удержаться... Ветер хлещет меня со всех сторон, внизу шумят волны, они разинули свои огромные рты, вот-вот проглотят нас, Фрике, держи меня, мне страшно!

Сейчас я помогу тебе,- Фрике срывает с себя шелковый пояс, хочет привязать им Геллу покрепче к овну.

Гелла зажмуривает глаза, протягивает к нему руки. Несется над морем овен. Испугалась Гелла, выпустила из рук край шелкового пояса, связывающего ее с братом, и упала вниз, в пучину морскую.

Три дня пути несется златорунный овен. Солнце садилось у него за спиной в бледное марево, и слитная тень всадника, плывшая по морю, вытянулась в длину,- итак, однажды, на исходе дня, отупело качаясь в седле, между двумя холмами спустился овен, в далекой Колхиде, где правил сын бога Гелиоса, волшебник Эет.

Чудо господне!
– воскликнул Фрике.- Значит, я на месте! После стольких дней пути! Просто не верится!

И он спросил Эета, знает ли он и его приближенные, отца его Афаманта, сына бога ветра Эола...

Они отлично его знали. Они давно ждали златорунного овна.

Затем Фрике рассказал волшебнику Эету и дочери его Халкеопе о гибели сестры своей, Геллы.

Так он вошел в дом Эета. Говорил с рабами он наставительно и как человек, стоящий выше их, хотя и называл их «друзьями».

Морская вода закалила и взбодрила его тело и душу, и он чувствовал свое превосходство над остальными. Эет воспитал Фрикса и женил на дочери своей Хал- кеопе.

Когда же золотого овна, спасшего Фрикса, должны были принести в жертву тучегонителю Зевсу, Фрике невольно вспомнил ту самую удивительную, напоенную звездами, ночь, когда над ним был занесен клинок жреца.

Постой, милая Халкеопа,- произнес он.

Да, Фрике. Что с тобой? Ты плачешь?

Царица моя, когда-то я высадился у твоих берегов... Добрый Эет приютил меня, воспитал, ты подарила мне свою любовь... Я рассказал тебе все, не думая, кто ты... Но я не сказал главного...

Милый мой, настолько это серьезно?

Ну, что ж...- Фрике зажмурил глаза, по его лицу текли слезы,- после второго новолуния, ко мне явились эринии. Они сказали мне, что будут преследовать меня до тех пор, пока я не отомщу за обиду, нанесенную мне Ино, женой отца нашего, Афаманта, дочерью Кадма... Пока я не отомщу за смерть сестры своей, Геллы, которую не смог спасти. Ее навечно поглотили волны морские... До тех пор будет являться мне ночью дева в лиловом, искать моей крови, слышишь, Халкеопа?

Я должен был сказать тебе это. Еще в тот миг, когда вместо златорунного овна мог быть принесен в жертву я, в далекой Беотии, открылась мне моя судьба, звезда моего отмщения... это она посылает своих слуг - эриний, чтобы они гнали меня до тех пор, пока я или не убью Ино, или не погибну сам, как сестра моя Гелла. Вот все, что хотел сказать тебе, царица.

Пастухи и рабы, стоящие поодаль, молчали, держали в стороне своих детей. Казалось, что они глядели в пустоту, ища какие-то зерна.

Дочь Зета смотрела прямо на него, держа одну руку у лба и сжав другой нож, приготовленный для жертвоприношения овна.

Послушай,- сказала она, наконец, после долгого молчания, в котором, казалось, была заключена вся любовь, вся кроткость и тишина ночи,- послушай Фрике,- начала она,- ты хочешь знать о золотом руне? Мы - цари, но мы - я и мой отец,- волшебники или жрецы, нам известны скрытые от иных людей тайны. Все, что рассказал ты теперь, было давно открыто мне богом войны Аресом. Золотое руно овна отец повесит в священной роще Ареса. Сторожить руно будет ужасный, извергающий пламя, дракон. О золотом руне узнают потомки Афаманта, твоего отца, потому что после жертвоприношения овна спасение и благоденствие их рода зависят от обладания руном. И они захотят любой ценой добыть его.

Слушай, Фрике! Я избавляю тебя от эриний, посылаемых тебе вдогонку Ино. Эта женщина тебе больше не опасна. Кровью овна насытится ее сердце, и поглотит ее мрак!

Фрике!
– она неожиданно занесла клинок над самым сердцем златорунного овна, закрыла глаза и через миг упала без сил.

Это было чудовищно, это исчадие времени с царской повязкой на голове, чудовищно не только несовместимостью женской прелести и неведомостью своего происхождения.

Что гласила ее разгадка? Она вообще не гласила. Какого она была пола - мужского или женского? Здешний люд называл ее молодой львицей.

Ведь даже Фрике, вставая теперь с окровавленного песка, не мог вопросить...

Это был сфинкс. А, значит, это была загадка и тайна, тайна дикая, с львиными когтями, жадная до молодой крови.

Фрике стоял близко-близко...

Не поднимет ли вдруг это чудовище лапу с песка, не прижмет ли оно его, мальчика, к своей груди?

Долго стоял Фрике под звездами, перед исполинской загадкой, выставив вперед одну ногу, держа локоть в одной руке, а подбородок - в другой.

Когда он потом снова улегся во дворце рядом с Халкеопой, ему приснилось, что сфинкс превратился в златорунного овна с окровавленным лбом и сказал: «Я люблю тебя».

На берегу голубого морского залива в Фессалии брат обезумевшего от горя царя Афаманта, Кретей, построил город Иолк. Разросся небывало этот город, необычайным богатством и плодородием славились его поля.

Когда умер Кретей, править в Иолке стал сын его, Эсон, но его брат по матери, сын Посейдона, Пелий, отнял у него власть. И пришлось Эсону жить в городе как простому гражданину!