Чтение онлайн

Саруханян выкарабкался из-под земляной глыбы, отряхнулся и стал ощупывать лежавшего рядом бойца.

— Левон… слышишь, Левон… Похолодел уже… Эх, жаль!

Он обернулся в другую сторону:

— Вахрам… Это ты, Вахрам?

Услышав слабый отклик, он радостно воскликнул:

— Вахрам, ты жив?

— Что-о?… — едва донесся голос.

— Говорю, жив ты?!

— Жив-то жив, да чуть дышу.

Вахрам с глухим стоном приподнялся и, выбравшись из щели, обернулся лицом к подбегающей цепи немецких автоматчиков.

У Тартаренца оставался один противотанковый патрон. Он прицелился и выстрелил, но пуля лишь оцарапала боковую броню танка. В эту минуту перед ним вырос немецкий солдат со штыком наперевес. Тартаренц от страха отпрянул назад, и немца свалил наземь стоявший рядом Вахрам.

Остужко, внимательно следивший за действиями роты Гарсевана, выслал на помощь ей взвод. Продвижение танков было остановлено. Бойцы Гарсевана или прикончили ворвавшихся в окопы фашистов, или отшвырнули их и принудили отойти на исходные позиции.

Во время передышки, когда Гарсеван собрал роту, Вахрам философски заметил:

— Ну, вот и прошел экзамен: даже танк на собственных головах прокатили! Вот теперь будем как следует сражаться.

— Молодец, Вахрам! — одобрил его Саруханян. — Недаром твой Гюмри переименован в Ленинакан: таких, как ты, молодцов, на фронт посылает!

Гарсеван сказал несколько похвальных слов отличившимся бойцам. На Тартаренца он поглядывал с раздражением, а тот с горечью думал: «Нет, так не годится. Хорошо еще, чудом спаслись сегодня, но ведь не каждый день бабка пироги печет!.. Еще один такой денек и не выбраться тебе живым, Тартаренц!.. А этот Гарсеван все про Ашхен поет, что чуть не жизнью ей обязан. А как на меня орал! «Уложу на месте!» Словно я собака».

Гарсеван по телефону доложил Араратяну о результатах атаки, но по тону командира полка понял, что радоваться пока нечему, и положил трубку с омрачившимся лицом.

Лицо Вардана Тиросяна было сумрачно. Несмотря на отдельные мелкие удачи, результаты дня не удовлетворяли его. Только что кончилось совещание; командиры и комиссары полков вернулись в части. Асканаза Араратяна комдив удержал у себя. Приподняв голову от карты, он сосредоточенно оглядел комполка.

— Так не может продолжаться. Командование фронта возлагает на нас большие надежды… А мы — вон, полюбуйтесь! — уже оставили населенный пункт на правом фланге! В батальонах — огромные потери… И Гарсеван Даниэлян и Остужко могли бы действовать лучше… Ты, конечно, подбодри их, но нужно поднять боеспособность. Видно, у нас еще не изжита семейственность…

— Это уже учтено, товарищ комдив.

— Герр генерал, — пренебрежительно выговорил Тиросян, — как видно, предполагает, что нащупал слабое звено. На свой аршин мерит! Рассчитывают поколебать нашу решимость… Разбрасывают листовки… сыплют обещаниями!..

— На моем участке им не удалось забросить листовки.

— Они постараются забросить, конечно… Наша ошибка в том, что у нас слабо поставлена разведка. Из посланных в разведку людей многие вышли из строя, не вернулись… Как видно, противник получил новое пополнение. Нужен «язык»! — Комдив взглянул на часы и решительно заявил: — Сейчас двадцать три пятьдесят. Этой же ночью обеспечьте «языка»: необходимо заручиться точными данными о расположении огневых точек противника.

— Есть обеспечить «языка»! — отозвался Асканаз.

— Кто идет в разведку? Вы их хорошо знаете?

Асканаз справился с записной книжкой.

— Отобраны надежные. Руководить разведкой будет Игнат Белозеров, испытанный разведчик. Это парень решительный и уроженец здешних мест. С ним пойдут два бойца — Габриэл Варабян и Ара Пахлеванян. Габриэл — отважный и находчивый боец.

— Дальше?

— Четвертым пойдет Абдул, пятым — доброволец Юрик Мартиросян.

При этом имени комдив вздрогнул и словно хотел что-то сказать, но сдержался и выжидательно взглянул на Асканаза.

— Этот молод, — продолжал Асканаз, — но хорошо знает немецкий. Может пригодиться.

— Да, знает немецкий, — кивнул головой комдив. — Подготовьте парней, задание не из легких.

«Откуда ему известно это?» Какая-то смутная догадка мелькнула в голове Асканаза, он вызвал в памяти черты лица Юрика Мартиросяна, однако считал неудобным задавать вопросы.

Простившись с комдивом, Асканаз вместе со своим новым адъютантом, молоденьким младшим лейтенантом, вернулся в штаб полка и, пока Берберян разъяснял новые задания комиссарам батальонов и политрукам рот, подошел к телефону.

— Слушаю, товарищ командир! — послышался голос Нины.

Этот знакомый голос вызвал у Асканаза радостное чувство. Он приветливо спросил:

— Что ж это, Нина Михайловна, вы все время у телефона. Когда же вы отдыхаете?!

— Да я всего пять минут как заступила.

Асканазу хотелось сказать ей несколько задушевных слов, но он как-то сразу не нашелся и лишь коротко распорядился, чтобы Остужко и Гарсевану Даниэляну передали приказ явиться к нему.

«Итак, противник считает нас слабым звеном… — чувствуя себя задетым, повторял Асканаз слова командующего дивизией. — Ладно, посмотрим еще!»

В землянку вошли Остужко и Гарсеван. Заметив хмурое лицо Асканаза, Гарсеван незаметно опустил на пол какой-то маленький сверток. Но от глаз Асканаза не укрылось его движение.

— Что это? — бросил он.

— Простите, товарищ командир… Батарейцы собрали в ближайшем лесу диких груш, угостили нас… я вам немного принес…

— Садитесь.

Остужко и Гарсеван молча уселись на длинную скамью, прямо как сваты с подарками, против столика Асканаза.

— Нельзя действовать вслепую. Надо узнать как можно больше о противнике и потом уж действовать сообразно с этим. Готова у вас группа разведчиков?