Арабская вязь
Шрифт:
Мимо окон, медленно и лениво, потянулись какие-то инженерные сооружения, глухие заборы, вагоны, цистерны...
– Вот, уже и Первомайка, - сообщила соседям дородная тетя, которую звали
Мария Ивановна.
– Значит, почти не опаздываем. Еще минут тридцать ехать, - кивнул в ответ её муж, усатый военный пенсионер с украинской фамилией. Всю прошедшую ночь он от души сотрясал купе сопением и храпом, потом проснулся ни свет, ни заря, и сразу же перебудил всех возней с дверными запорами.
– Какие тридцать?
– сразу же заспорила Мария Ивановна.
– Да не меньше часа!
– Ой, ну как будто я тут ни разу не ездил...
Пока родители привычно, лениво и совершенно беззлобно препирались по этому поводу, их ребенок, семнадцатилетний балбес в турецком или китайском "адидасе", допил чай и полез на свою верхнюю полку:
– Спасибо.
– На здоровье, сынок!
Семейство возвращалась домой от каких-то дальних родственников по линии отца, переселившихся несколько лет назад в Подмосковье, и по русской традиции, сразу же после посадки в вагон, приняло одинокого, холостого мужчину под свое покровительство. В первую очередь это выражалось в том, что попутчика всю дорогу обильно кормили домашней едой, а также развлекали, по очереди и наперебой рассказывая о своем, наболевшем. За сутки с лишним Тайсон успел узнать все о славном воинском прошлом главы семьи, о его сослуживцах и взглядах на политическую ситуацию в стране и в мире. Супруга отставного майора, в основном, долго и нудно рассказывала о своих болячках, и жаловалась на сильно пьющего зятя, за которого несколько лет назад выдали старшую дочь.
Даже парень, выскакивая с Тайсоном в тамбур, чтобы украдкой от родителей перекурить, норовил поделиться с ним своими школьными проблемами и соврать что-нибудь насчет первого сексуального опыта. Так что, у каждого из них были свои заботы, и о себе Тайсону даже врать почти ничего не пришлось. Он сообщил только, что работает инженером-системотехником на секретном заводе в Саратове, что женат второй раз, что детей пока нет... Про широкую ватно-марлевую повязку на черепе Тайсона никто из соседей спросить не решился. Однако, то и дело перехватывая взгляды, полные плохо сдерживаемого любопытства, он им сам рассказал приготовленную заранее историю про хроническое воспаление среднего уха, благодаря которому, в свое время, оказался не годен к армейской службе, но которое, зато, теперь с каждым годом дает о себе знать все чаще и чаще...
– Надо бы отнести и сходить, заплатить за чай... Сколько мы брали? Начала суетиться над столиком Мария Ивановна.
– Не беспокойтесь!
– Опередил её Тайсон.
– Я сам разберусь, ради Бога!
Попутчики начали было, для порядка, отказываться, глава семейства даже полез куда-то в штаны за бумажником, но Тайсон уже подхватил в одну руку все четыре жестяных подстаканника, и покинул купе. Поезд, тяжко гремя металлическими суставами, приближался к платформе.
Тайсон отдал пустую посуду проводнику, рассчитался и вышел в так называемый нерабочий тамбур - перекурить. Все было, как обычно: мужчины, женщины дети и толстые транспортные милиционеры на перроне разглядывали прибывший поезд с ленивым и добродушным презрением местных жителей.
– Через сорок минут приедем, - с сильным азербайджанским акцентом предупредил проводник.
– Ага, - ответил Тайсон, опираясь на ручку туалетной двери. Зашел, и, нарушая нормы санитарной зоны, справил нужду. При этом взгляд его случайно обратился наружу, к той части окна, которая не была покрыта непроницаемой матовой пленкой:
– Ох, блин!
К составу организованно, парами подходили равномерно распределившиеся по перрону люди в форме - человек десять, не меньше. Все, как положено: автоматы, шнурованные ботинки... Кого-то, видимо, уже впустили внутрь, но кто-то ещё ждал, пока откроют запертые двери вагонов.
Тайсон высунул нос в коридор и придержал за локоть проходящего мимо начальника поезда:
– Чего это?
Облава. Может, дезертиров ищут, - пожал плечами железнодорожник, и потопал на раздавшийся с противоположной стороны вагона настойчивый стук.
Но Тайсон знал, чувствовал, что это по его душу!
Возвращаться в свое купе, за вещами, не было ни времени, ни возможности - хорошо хоть, документы все в карманах. Деньги, пистолет, записная книжка...
Человек по прозвищу Тайсон выскочил в прокуренный и грязный тамбур за секунду до того, как в другом конце коридора проводник принялся лязгать специальным трехгранным ключом.
Господи, удача! По извечному нашему разгильдяйству дверь вагона с этой стороны оказалась не заперта на так называемую "специалку", а только прикрыта поворотом ручки замка изнутри.
Тайсон со скрежетом привел защелку в горизонтальное положение, надавил, потянул - и спрыгнул на выщербленный асфальт перрона. Момент, надо отметить, был им выбран идеально: люди в форме только что вошли внутрь состава, и от выхода с вокзала беглеца отделяла только неширокая полоска пустого пространства.
В полумраке осеннего утра угадывались только редкие, неторопливые фигурки добропорядочных пассажиров, невесть зачем высадившихся на этой забытой людьми и Аллахом станции.
Стараясь не выбиваться из общего полусонного, южного ритма, Тайсон наискось преодолел расстояние, отделявшее его вагон от каменного здания в середине платформы.
Извините, - посторонился он, пропуская вперед сосредоточенную старуху в платке и с большим чемоданом.
За порогом его тут же обдало терпким запахом мандаринов и отвратительно сваренного кофейного напитка.
Извините, - повторил Тайсон и помог случайной спутнице протащить чемодан в узкое пространство между стеной коридора и полуоткрытой дверью железнодорожного пикета.
Немолодой уже старший сержант транспортной милиции лениво сдвинулся на полвершка влево - видимо, по общей расстановке на операцию пост ему определили внутренний, прямо здесь.
И даже что-то велели делать...
– Эй! Вы куда?
Человек по прозвищу Тайсон успел дойти до середины кассового зала, когда милиционер вспомнил, наконец, о чем его инструктировали на разводе:
– Слышишь, да? Куда вы?
Беглец бросил через плечо - раздраженно и не останавливаясь:
– В буфет! Пиво есть у вас? Нету?
– Закрыто все, - покачал головой страж порядка, однако почти сразу же спохватился:
– Стойте! Документы давай...
Но Тайсон, не дослушав, рванул на себя ручку ближайшей двери с табличкой "Служебный вход": Господи, пронеси!
Не заперто... К тому же, по счастью, это оказалась не кладовка, и даже не замкнутое помещение какого-нибудь кабинета - перед беглецом открылся великолепный в своей запутанности лабиринт ресторанной подсобки.