Чтение онлайн

— Дорит, посоветуй, как мне избавиться от этой твари?

Подруга призадумалась.

— Трудно сказать. Без поддержки Левина это, наверно, вообще невозможно. В этом деле он обязан на все сто быть на твоей стороне. Но так уж устроены мужики — не успеешь оглянуться, а они уже заодно. Слушай, а ничего более отрадного ты не хочешь мне сообщить?

— Ты прекрасно знаешь, тебе я первой скажу, но пока что я не беременна, — проронила я удрученно.

Дорит меня обняла.

— Всему свое время, потерпи немного. Выходит, ты из-за этого так переживаешь?

Я покачала головой, и некоторое время мы молча лущили фасоль. При нынешнем-то нашем образе жизни я наверняка не забеременею, хотя, может, оно и лучше, чем связываться до конца дней с таким прохвостом.

Дорит и на сей раз отчасти угадала мои мысли.

— Тебя уже на свадьбе от этой Марго тошнило, когда она на всех мужиков вешалась, а на твоего Левина в особенности, верно?

Я промолчала. Мое молчание она расценила как знак своей правоты. Похоже, она и вправду догадывается, в чем дело.

— Знаешь, Элла, — снова начала она, — я тут недавно вычитала фразу: «Сексуальность — это власть, а власть по самой природе своей агрессивна». Неглупо сказано, правда?

— И что же из этого следует? — криво усмехнулась я.

— А дальше там вот что говорится, — продолжала Дорит. — «Добрая воля, надежность, верность, мораль и тому подобные вещи ничего не стоят, как только на арену выходит секс, ибо наша природа намного сильнее всех наших гуманистических и христианских заповедей».

— Я что, радоваться должна этой твоей философии?

— Совсем нет, — сказала Дорит. — Но ты должна проанализировать эту Марго. У нее есть власть над Левином, да и над тобой, похоже, иначе не переживала бы ты так из-за этой безмозглой шлюхи. Так вот, если она не начнет вести себя прилично, просто вышвырни ее на улицу.

На новоселье к нам народу заявилось не так много, как на свадьбу, — не было на сей раз ни родственников, ни особо почетных гостей. Но шефиня моя пришла, и мне это было очень приятно. Она привела с собой застенчивого соломенного вдовца, постоянного клиента нашей аптеки, звали его Павел Зиберт.

До самой последней минуты я была в хлопотах: стряпала, убирала, протирала бокалы. Когда звонок в дверь возвестил о приходе первого гостя, я бросилась переодеваться. Я купила себе новое платье — как-никак я теперь женщина обеспеченная, чтобы не сказать богатая. Вот и вышла к гостям в кашемире и шелке, с прабабушкиным, в шесть ниток, гранатовым ожерельем и в итальянских туфельках на высоченных каблуках, чтобы казаться повыше ростом. Поначалу мне было ужасно неудобно на них цокать, прежде-то я, хоть и коротышка, убежденно носила только практичные туфли на плоской подошве.

Вообще-то мой супруг мог бы обратить внимание на мой новый прикид — но он ничего не заметил. Вместо этого он приветствовал гостей, наливал шампанское и болтал со всеми подряд, покуда мы с Дорит расставляли по вазам цветы.

Выход Марго последовал лишь после того, как все собрались. Я была готова увидеть ее в том же неподражаемом черном ансамбле, в котором она отравила мне свадьбу. Однако на сей раз на ней оказался золотой бюстгальтер, собачий ошейник вокруг шеи и обтягивающие кожаные брюки. На тыльной их стороне, на уровне ягодиц, из специально прорезанных дыр проглядывала нагота. Она безусловно добилась желаемого: вокруг все мигом притихли, не сводя глаз с этих художественных прорех — кто с отвращением, кто с вожделением. Я поискала глазами Дитера и нашла его наконец в самом дальнем углу зала. Прислонясь к стене, он с непроницаемой миной наблюдал за реакцией присутствовавших. В другой дальний угол ретировался Павел Зиберт, с головой уйдя в старую рецептурную тетрадь моего деда.

Ко мне уже спешила Дорит.

— Геро мне заявил, что она ужасна, но ты погляди, как он при этом на нее глазеет!

Я и сама заметила, что спутники моих подруг, украдкой обмениваясь друг с другом непристойными шуточками насчет Марго, тем не менее таращатся на нее точно так же, как Геро, дружно запуская глаза, а некоторые, особо рисковые, так даже и пальцы — в художественные прорехи на ее заднице. Лицо Левина сияло гордостью собственника. Хотелось прямо здесь, при всех, залепить ему пощечину.

Моя шефиня тоже оценила драматизм ситуации. С бокалом в руке она подошла к нам с Дорит.

— Похоже, кое-кто решил нас затмить, верно? — заметила она. — Элла, мне ужасно хочется осмотреть весь дом. Зимний сад у вас просто очарователен…

Показать весь дом я не могла, ограничилась собственными апартаментами. Но, улучив момент, когда Марго была поблизости, громко сказала:

— А через месяц начнем ремонт на втором этаже, там будут спальни, комнаты для гостей и детские.

— Очень похвально, Элла, что вы заблаговременно подумали о детских, — сказала шефиня. — Я вот в свое время это упустила.

Шефиня была разведена, детей у нее не было, но она всегда — быть может, из-за своего увлечения верховой ездой — производила впечатление человека, довольного жизнью.

С глубочайшим удовлетворением я отметила, что Марго меня услышала. Оскорбленная гримаска исказила ее лицо. «Вот и отлично, — подумала я, — тем скорее ты сама отсюда уберешься».

Однако Марго совсем не такая дурочка, как нам с Дорит того бы хотелось. Это в домашнем кругу она несла что в голову взбредет, зато сейчас, окруженная гурьбой незнакомых мужчин, она, хоть и не без труда, старательно поддерживала светскую беседу. Рассуждала о местных властях и политике («Все одним миром мазаны»), о школе и автомобилях («Общество получило по заслугам»), о телевидении («Опять лажа одна»). Мужчины, впрочем, ее и не слушали, только пялились во все ее вырезы.

Я бесцеремонно прервала этот светский раут, хозяйским тоном приказав Марго немедленно помыть рюмки и бокалы.

— А как же мой костюм? — запротестовала Марго.

— Вряд ли можно это назвать костюмом, дорогая, — холодно заметила я, вызвав одобрительные смешки в женской части публики. — Кроме того, займись пирогом с сыром, его надо сунуть на четверть часа в духовку, потом можешь подавать. Но сперва принеси из подвала десяток бутылок красного.

Марго немедленно перепоручила доставку вина Левину, Дитера послала на кухню заниматься пирогом, а лощеного Геро определила протирать посуду.