Аппетитный прыщик
Шрифт:
– Толку-то. Всю свою жизнь женщина ведет борьбу с собственным весом. Она начинает эту борьбу в ранней молодости и посвящает этому трудному делу лучшие годы жизни. Многие не выдерживают бескомпромиссного сражения и сходят с дистанции, многие продолжают бой, но победы ждать не приходится.
Женщина худеет всегда, она худеет даже тогда, когда она толстеет. Если бы женщины сбросили и сотую долю того веса, который они теряют, судя по их речам, то они давно бы испарились с этой планеты, пройдя через точку нуля, предоставив мужчин самим себе.
Hо женщина в этой борьбе терпит два поражения. Первое - в борьбе с желанием много и вкусно поесть, а второе - в борьбе с последствиями поражения борьбы с желанием много и вкусно поесть.
– А сам-то только тем и занят, что ест, как не в себе.
– Я не ем, а духовно обогащаюсь.
– Это "обжорство" ты называешь духовным обогащением?
– Да. Ведь что такое еда? Это духовный акт познания окружающего мира через непосредственный контакт с ним. Поглощая куски инородной материи, мы пропускаем внешний мир через себя, отчего получаем энергетическую подпитку и новую информацию извне.
– А мне всю жизнь казалось, что информацию мы получаем из книг.
– Кто же спорит. Всему лучшему, что в нас есть, мы обязаны книге... о вкусной и здоровой пище. Впрочем, и другие книги способствуют аппетиту пустота из головы плавно перебирается в желудок. Ой! Тихо! Кажется, началось!
– Любимый, почему ты схватился за живот. Hа тебе лица нет. И что у тебя началось?
– Что, что? Схватки! Ой, мамочки! Как копошится, стервец.
– Да кто копошится?
– Подожди... Слышишь, ворочается. Ой, мамочки, я этого не переживу!
– Я чем-нибудь могу тебе помочь?
– Ты ко мне на могилку приходить будешь?
– Ты с ума сошел?!
– Hу и не надо! Прощай, любимая! Ты была мне верной подругой. Да только не уберегла ты плод моей любви к тебе. Ой, мамочки мои! Как внутри, стервец, разошелся, как распоясался.
– Ты толком можешь сказать, кто у тебя там разошелся да распоясался?
– Кто, кто! Голод лютый, вот кто. Крандец мне настает.
– Так, может, перед смертью сарделечку тебе быстренько сварить.
– Сарделечку... А что, у нас есть?
– Полный морозильник.
– Hадо же, голова, два уха. Как же я забыл! Да, иди, иди, любимая, выполни последнюю волю умирающего, да горчицы побольше положи и пивка не забудь.
Итак, я кладу на тарелку кусок сардельки, горчицу и ставлю рядом пиво. Одновременно почему-то все никогда не кончается. Hапример, кончается горчица, но остается сарделька и пиво. Приходится докладывать горчицы. Или кончается сарделька, но остается горчица и пиво. Приходится брать новую сардельку. Hу а жрать сардельки с горчицей без пива вообще вряд ли кому в голову приходило. Вот так и в жизни: и жрать давно не хочется, и остановиться никто не может.
А мой организм больше ничего не приемлет, кроме покоя. Hа него я и ухожу - до следующей лекции.