Апостат
Шрифт:
– Как будет угодно Вашему Величеству, – сипло выдавил воин после непродолжительного молчания. – Но я клянусь вам своей кровью и плотью, клянусь Ворганом и каждым волоском в его бороде, что не лгу вам. Я бы никогда не позволил себе подорвать ваше высочайшее доверие.
– Знаю, Фит, знаю, – голос императора несколько потеплел, но все еще изобиловал угрожающими нотками. – Дьявол с тобой, докладывай дальше. Что там с Хусином?
– Он мертв, Ваше Сиятельство, – бесстрастно ответил командующий. – Мальчишка свернул ему шею, как тощему курёнку.
Иилий в ответ на это ничего не сказал. Только лишь сердито раздулись его ноздри, показывая истинную глубину государева гнева, да еще в глубине взгляда замаячили трудночитаемые искорки.
– Проклятый ублюдок, – прошипел наконец правитель, окончательно превращая несчастную чашу в бесформенный кусок металла. – Я запомню это… запомню… пусть не ждет от меня милосердия…
– Это еще не все, Ваше императорское величество… – с каким-то потаенным страхом признался воин. – Есть еще кое-какие вести… очень плохие.
– Говори! – Тут же приказал государь.
– Ваши преданные генералы, домины Ганадор и Уарид… они… они…
– Да что ты там мямлишь?! – Раздраженно прикрикнул Иилий, подстегивая своего подданного. – Уже забыл, как нужно отвечать императору?!
– Нет, Ваше Сиятельство, не забыл, – поспешно пробормотал Фит.
Он коротко откашлялся, чтобы вернуть своему голосу твердость, и выпалил на одном дыхании, боясь промедлением разгневать своего господина еще сильнее.
– Ганадор и Уарид мертвы, Ваше Сиятельство. Задраны неведомым зверем…
– Они… что? – Упавшим голосом переспросил государь, просто отказываясь верить в то, что он сейчас слышал. Искореженная чаша выпала из его ослабевших пальцев и запрыгала по мраморному полу, разбрызгивая остатки рубинового напитка.
– Они убиты, – с некоторой опаской повторил гвардеец. – На их телах следы когтей и другие раны, не похожие на причинённые оружием. А караульные, сторожившие вход в подземелье, и вовсе…
– Асы?! – Ошарашено перебил докладчика Иилий, перестав слушать его дальнейшие речи. – Мои Асы?! Как это могло произойти?! Кто или что способно погубить лучших воинов Исхироса?!
– У нас нет ответов на это, – повинился Фит. – Невозможно понять, что их убило, но это нечто определенно обладает титанической силой. Домину Ганадору оно оторвало руку и пробило зачарованный нагрудник. А Уарид лишился головы…
– Нет… нет… ты разыгрываешь меня, Фит, – усиленно помотал головой Его Высочество. – Я велю тебя казнить за измену… да, пожалуй, это будет справедливо…
– Ваше Сиятельство, моя жизнь целиком принадлежит вам! – Гвардеец гулко бухнулся лбом в пол, отчего на небольшом столике едва заметно звякнули фарфоровые тарелки. – Я уже клялся, но поклянусь вновь! Я говорю только то, что видел собственными глазами! Молю вас поверить мне…
– Я все перепроверю, Фит, будь уверен! – Пригрозил Иилий, постепенно отходя от небывалого ошеломления. – И если ты хоть в чем-то решил надо мной подшутить, тебя ждет смерть!
– Благодарю за вашу милость! – Поняв, что гроза миновала, воин позволил себе распрямиться, но с колен все еще не поднимался.
– Ну давай, командующий, – сварливо пробормотал император, – добивай меня окончательно. Что ты там приберег напоследок?
Гвардеец ощутимо напрягся, и государь подумал, что воитель сейчас поведает ему нечто совсем уж безумное. Однако тот, немного поколебавшись, выдал вполне нейтральную новость. Скорее даже положительную.
– У нас есть свидетельница побега мальчишки, – враз осипшим голосом признался Фит. – Она ожидает разрешения, чтобы поговорить с вами.
– Вот даже как? – Заинтересовался правитель Исхироса. – И кто же она?
– Домина Амброс, племянница вашего советника.
– Долана? – Почему-то удивился Иилий. – Пригласи ее. Я желаю говорить с ней немедленно!
В очередной раз покорно склонившись, командующий поднялся с колен и вышел из покоев. Он вернулся спустя считанные мгновения, приведя с собой помощницу Пилада. Молодая аристократка была весьма полезна, и за годы своей службы сумела снискать практически безмерное доверие императора. Уж на ее слова можно будет положиться…
– Ваше Сиятельство, – Долана исполнила сложный реверанс, приветствуя господина, и замерла, учтиво ожидая, когда ей начнут задавать вопросы.
– Ты видела побег моего пленника, Долана? – Сходу взял быка за рога Иилий.
– Да.
– Ты пыталась его остановить?
– Нет, Ваше Сиятельство, я помогала ему сбежать.
В первое мгновение правителю почудилось, что он ослышался. Слишком уж резкий был контраст между смыслом сказанного и невозмутимостью голоса аристократки. Однако квадратные глаза Фита и его отвалившаяся челюсть недвусмысленно намекнули, что никакой ошибки быть не могло. Император услышал ровно то, что женщина и сказала.
– Я не понял тебя, Долана, – почти мягко признался государь. – Ты помогала… ему?!
– Все так, Ваше Величество, – подтвердила домина Амброс. – Вы помните, как я просила вашего разрешения поговорить с Данмаром?
– Помню, – с подозрительным прищуром отозвался Иилий. – Но не помню, чтобы я это тебе позволил.
– Да, вы не дали мне окончательного ответа, и я решила, что попробую поговорить с Данмаром сама. Я намеревалась спустится в темницу, но меня не пропустила стража…
– Ты ослушалась меня, Долана, – угрожающе понизил голос правитель. – Ослушалась и помогла бежать моему врагу… я не стану закрывать на это глаза.
– При всем моем глубочайшем к вам уважении, Ваше Сиятельство, – абсолютно спокойно возразила аристократка, словно и не чуяла занесенного над ее шеей топора, – но вы ничего мне прямо не запрещали. Я всего лишь хотела попробовать убедить мальчишку добрым словом и посулами открыть секрет творения молний. А что касается побега… всё не совсем так, как вам видится.
– Ну так расскажи, как все было, – откинулся на спинку роскошного кресла Иилий. – Развей мои сомнения.
– Я была его заложницей, – заявила домина Амброс, и ее голос впервые предательски дрогнул.