Чтение онлайн

У меня не было ответа на эти вопросы.

— Мы летим вместе, — улыбнувшись, сказал я.

— Правда? — вскинулся Дим, — не знал… это… неожиданно.

Я с удивлением отметил, как у парня забегали глаза; он дышать стал заметно чаще, будто в сильном волнении.

— Я… то есть, спасибо вам! — бросил он, — пойду я, пожалуй. Извините, что прервал вашу трапезу!

Дим ретировался — так же быстро и неожиданно, как появился за моей спиной. Я же, постепенно успокаиваясь, сосредоточился на еде. У меня в голове созрело решение. Наверно, единственно правильное решение в сложившейся ситуации.

— …не уверен, что мы увидимся когда-либо снова, — сказал я, заканчивая запись, — но мне было приятно знать вас. Во всех реальностях и во всех ситуациях.

Я улыбнулся напоследок. И выключил камеру.

— Запись включить сразу после того, как я проснусь завтра утром, — зачем-то повторил я инструкции для автомата, хотя у меня не было сомнений, что он их с первого раза безошибочно усвоил.

Принять такое решение было непросто. Но теперь оно мне казалось единственно верным. Почему-то я был уверен, что, если усну — то проснусь там, на станции. Где меня ждут Юрингус и Эмма. Ведь сон — это настолько очевидный выход из этого странного путешествия, что удивительно, как это сразу не пришло мне в голову. Наверно, они тоже посчитали, что не нужно мне указывать на такую банальную вещь.

О том, что будет, если я сам просмотрю собственное послание, я старался не думать.

Странно, вроде бы день был совсем коротким. После возвращения с обеда я успел прогуляться по окрестным лесам. И даже слетать в город. Если, конечно, здешнюю вариацию на тему Москвы можно было назвать городом: кремль и городские усадьбы XIX века сохранились более-менее нетронутыми, но остальная территория представляла собой что-то вроде парка в английском стиле, с вкраплениями причудливых сооружений самого разного назначения, разбросанных по очень большой площади.

Резкое расхождение истории этого варианта Земли с моим началось в начале XX века — тогда, когда первые межпланетные экспедиции связали между собой четыре ветви человечества.

Тут не было разрушительных войн, идеологической борьбы, раздела сфер влияния. Четыре планеты умудрились наладить торговлю и обмен технологиями, которые резко подняли уровень жизни сразу во всех мирах.

Наблюдать результат этого сотрудничества было… странно. Грустно и отрадно одновременно. Теперь я точно знал, что где-то у людей хватает воли и разума, чтобы строить по-настоящему счастливую жизнь. Но мне было обидно за свой мир. Как, наверно, бывает обидно сироте, который наблюдает за сытой и полной любви жизнью детишек, выросших в обычных семьях.

И в то же время мне особенно остро захотелось вернуться обратно. Чтобы попытаться исправить хоть что-то.

Заснул я в чистом, хрустальном состоянии духа — это когда уверен, что всё делаешь правильно, метания прекращаются, эмоции гаснут. Остаётся только воля.

Зевнув, я очнулся в своём теле. Я это сразу почувствовал: оказывается, все эти часы в теле Таис мне банально не хватало физической силы.

Юрингус и Эмма сидели рядом. Увидев, что я очнулся, они синхронно улыбнулись.

— Как вам Земля, — улыбнувшись спросил Юрингус.

— Похоже на сказку, — вздохнул я, — а в сказках нельзя пребывать слишком долго. Иначе тебя захватит злое волшебство.

Хозяева представительства озадаченно переглянулись.

— Не уверена, что правильно поняла аллегорию, — сказала Эмма, — но, поверьте, никто вам зла не желал.

— Я верю, — кивнул я, понимаясь, — давайте уже обратно. Пускай Эльми переместит меня на мой кораблик. Я хочу домой.

— Конечно, — кивнул Юрингус, поднимаясь, — мы отправимся немедленно.

— Скажите, а… — я вовсе не собирался задавать это вопрос, но и мысль о вечном неведении была невыносимой, — у Веды ведь всё в порядке? Она и сын? Они вместе?

Эмма вздохнула.

— Гриша, ты совершенно правильно решил, что Веду захватила сфера, — произнесла она, — её тело и ДНК были использованы для создания ряда матриц, с одной из которых ты знаком в своей реальности. Что стало с её сознанием, мы точно не знаем. Есть ряд гипотез, но они очень противоречивы, и не подтверждены реальными исследованиями.

— Не понимаю… — растерянно произнёс я, всплеснув руками, — она же… посмотрела запись, да?

— Нет, Гриша, — Юрингус покачал головой, — соглашаясь принять тебя, она обязалась отказаться от любых попыток получить какую-либо информацию от тебя. Именно потому, что она могла повлиять на твой жизненный путь. А мы не могли этого допустить.

— Она полностью выполнила свой долг, — добавила Эмма.

— А её сын?..

Ответа не последовало. Только виноватые улыбки.

Эльми встретил меня, сидя в кресле-качалке. Он смотрел в панорамное окно с отрешённым видом. А там постепенно гасли огни обитаемого сектора. Станция становилась почти необитаемой пустыней, какой она бывает на верхних уровнях реальности.

— Это было испытание, да? — спросил я, присаживаясь рядом, на пуфик.

— И да и нет, — вздохнул Эльми, — но, как бы то ни было, я рад, что ты сделал правильный выбор. Это даёт всем нам надежду.

— Пояснений, я так понимаю, не будет, — констатировал я.

— Гриша, там, куда ты вернёшься, мои пояснения тебе никак не помогут. Я могу только пожелать тебе удачи.

— И на том спасибо, — сказал я, поднимаясь, чтобы влезть в скафандр.

— Не держи зла, — сказал Эльми до того, как я успел надеть шлем, — это тебе только помешает.

— Знаю, — кивнул я, — и… спасибо тебе.

Эльми улыбнулся и развёл руками.

Через мгновение обстановка помещения исчезла. А вместе с ней — воздух. Мне осталось только войти в режим и прицелиться тюрвингом в черноту космоса. Туда, где я оставил маленькую капсулу, внутри которой преодолел межзвёздную пропасть.

Две недели — это очень долго. Особенно, когда ты путешествуешь в крохотной скорлупке наедине с не самыми весёлыми мыслями посреди океана ничто.