Апофеоз
Шрифт:
— Стоять, блин! — возмутился я. — Ты куда намылился?!
— Думать, сэ-э-эр.
— Потом подумаешь! Вообще бардак. Трофеи пошли разбирать, мыслитель!
— А я думал, сэ-э-эр, что вы и не вспомните…
— Да щаззз! Всё, накрабленое непосильным трудом! Кстати, сколько тощих?
— Четыре сотни, сэр.
— А для работы на Инее… — задумался я.
— Сто тридцать шесть роботов, сэр. Для автономного, не требующего вашего вмешательства производства.
— Хорошо-то как, Дживс, — расплылся я в счастливой лыбе. — Хоть делами займусь, а то не Лорд Краб, а крабский конвейер какой-то был.
Минуту я предавался всяческим сладостно-лентяйским мечтам. Но взял себя в клешни, и потопал с Дживсом разбираться с добром.
Вообще, в плане «на пощупать», выходило не так чтоб и много. Три эфирных принтера материи: штуки полезнейшие, но это «эксклюзив», а не потоковое производство. Хотя Клешню, да и Криль можно сделать прочнее, быстрее, убойнее, факт.
Ретрансляторы, индивидуальное малое портальное кольцо. Парное, между прочим. То есть телепортер, только с воротами и… не имеющий пределов по дальности. Вообще, уж в нашей галактике точно.
Правда в него и малый Дос не влезет — чисто людям туда-сюда скакать, с кладью, а точнее, судя по направленности склада, со снарягой. Причём, как я понял, энергии эта «игрушка» жрала не меньше, а побольше стационарного портального кольца.
Дело в том, что… всё движется, вообще всё. То есть, скажем так, ставлю я, положим, кольцо телепортера на Инее.
А второе на Кистене в Центральной. И если бы не запредельное по сложности (и прожорливое, как сволочь) эфирно-физическое воздействие и на проходящего, и на пространство рядом с кольцом, то из кольца путешественник вылетит на скорости в десяток-другой тысяч километров в час. Причём это скорее преуменьшение. Разные скорости, направление, инерция… ну, в общем ясно.
И, без эфира, на чистой физике такое телепортирование… да просто невозможно. Слишком большая энергия, слишком много факторов. То есть может и можно, но даже клетка телепортатора с кране небольшими относительными скоростями в точке финиша жрёт энергии как немаленький город. Город в день, а тратится на мгновение телепортации.
Вообще — охренительная вещь, которую я сныкаю на Кистене или Инее, и забуду. Потому что нахрен она не нужна, в обозримом будущем. Ну и ретрансляторы, как приложение к этому кольцу, которые займут своё место в спутниках наблюдения и боевых платформах Инея.
Медицинский тригинский центр: полноценный, на четыре места, в собранном виде. Вот эта штука важная, нужная, полезная. И её тощие тут же поскакали ставить вместо старого.
И, как понятно, тощие. И всё. Никаких звиздецов смерти, и даже Досов (на который тригинцы бы посмотрели, как на боевой шагоход). Даже байков не было (а я, признаться, зуб точил).
А вот с информацией было более чем хорошо. Несколько убавивший в восторгах Дживс сообщил, что учебники были не «начальной школы и яслей» что было у него изначально, а средней школы и СПТУ, скажем так. Правда как наборы колдунских схем, так и общая направленность указывала, что это ПУ — младшего командного состава.
Но, в любом случае, очень и очень вкусно. Кстати, много было эфирной биологии. Боевой эфирной биологии, всякие конструкты на основе организмов, боевые притом. Что мою теорию об Арсенале делало фактическим фактом.
В любом случае, возвращались с поднятым настроением. Хотя, конечно, и меня и эфиряку «героизация ума» напрягала. Не раз и не два я ловил на себе его оценивающий взгляд, да и он мой ловил. Кивали друг другу значительно, и продолжали зыркать. Что, к слову, правильно делали.
Провели спарринг — и через полчаса я это надругательство прервал. Не спарринг, а балет, чтоб его.
— Неприятно, блин, — отметил я. — Героизм — вещь херовая, от неё помирают. Без толку, притом. Но трусость вещь не менее херовая, партнёр. И помирают от неё не реже, а что самое поганое — не только сами.
— Довольно точное определение, сэр. Но должен отметить, что мы не трусим. А проявляем разумную осторожность, в условиях внешнего воздействия невыясненной этиологии.
— Ну охренеть теперь, какие мы разумно-осторожные, — поликовал я. — Дживс, я, понимаешь ли, капитан наёмников. И мне, как бы это без мата-то, надо быть ГОРАЗДО менее осторожным. Хоть и разумным.
— Я это понимаю, сэр. Но предлагаю подождать, хотя бы время перелёта. И есть у меня ощущения, хотя я не уверен… В общем, сэр, возможно что источник данного «излучения героизации», как вы изящно назвали…
— Обозвал.
— Да, обозвали явление — удастся локализовать и избавиться от него.
— Хорошо бы, Дживс. Точно не вирус какой? А то, блин, наших позаражаем, убьются же бессмысленно, — озвучил я свои опасения.
— Практически гарантированно, на девяносто девять процентов — не вирус. И семьдесят процентов — привязан к материи, сэр.
— Хорошо, если так. Тогда ищи, партнёр.
— Ищу, сэр.
В общем, в Центральной мы вышли на связь с Инеем, пообщались с девчонками. У меня, признаться, от сердца отлегло — вот понимаю, что психология, причём глупая, но неспокойно было.
То есть, например, в гипере межсекторальном, или в полёте до звёздной системы в Секторе — всё нормально. То есть, вышел, связался и никаких лишних нервов. Это при том, что время в гипере побольше и в разы бывает нашего безднового сидения.
Но вот невозможность связаться с домом в Бездне — вытрепала все нервы. Это помимо всех прочих прелестей этой замечательной системы. Хотя, с учётом этого поганого «тупящего-героизирующего» воздействия — возможно, что и оно во всём виновато, хер знает.
Но в Центральной узнали, что всё в порядке, пообщались немного, от сердца отлегло, но вот перед прыжком я призадумался.
— Дживс, а давай по быстрому заскочим на эту Центральную?
— Как пожелаете, сэр. Но если вас не затруднит, не могли бы вы обозначить причину? Насколько я понимаю, вы стремитесь на Иней, как и я, сэр.
— Стремлюсь, Дживс. С оговоркой насчёт этой бездной хрени, — понятно помотал я клешнёй над головой, на что Дживс кивнул. — Просто как-то… ну гостинцев захотелось девчонкам привезти. Не знаю, может будет что-то интересное, другой Сектор, как никак. Вот только что-то меня с этой героичностью мудацкой терзают смутные сомнения, а стоит ли высаживаться, — несколько скис я.