Аомби
Шрифт:
– Мне нельзя покидать Центр. Сюда-то не хотели отпускать.
– Город не опасен. Я мог бы составить тебе компанию.
– Элизабет, подойди, пожалуйста! – зовёт девушку седой кутюрье в белом костюме. Рядом с ним стоит охранник. Оба смотрят на меня недоверчиво.
– Куда я могу тебе написать? – спрашиваю я Элизабет.
– Лучше я тебе.
– В гостиницу «Парадайс».
– Хорошо.
Я выхожу в коридор.
– Стой! – говорит кто-то сзади.
Я оборачиваюсь. Ко мне подходит широкоплечий Аомби в чёрном комбинезоне. Половина его лица закрыта маской. Аомби скрывает уродство. Он из Поколения.
– Как твоё имя? – невнятным голосом интересуется Аомби.
– Шон.
– Хантер, – представляется он. – Мне не важно из какого города ты приехал, хоть из Аполиса. Не приближайся больше к той девушке.
– Чья она?
– Не важно.
Аомби настроен решительно. Я иду дальше.
– Мне уже доложили! – слышу за спиной новый голос. – Это он?!
Внезапно раздаётся оглушительный хлопок. Я рефлекторно приседаю на одно колено и прислоняюсь к стене. Подождав немного, начинаю неуверенно двигаться на крики и вопли.
В вестибюле произошёл страшный взрыв. Аомби живые и мертвые, тела, части тел, лужи крови. Поражающие элементы бомбы застряли в стенах и потолке. Я осматриваю убитых. Егеря среди них нет. Но, если он был в эпицентре взрыва, то тогда от него мало что осталось. Охранники эвакуируют гостей. Все говорят о диверсии. Бомба взорвалась у рамок металлодетекторов. Диверсант понимал, что дальше ему пройти не удастся.
Егерь ждёт снаружи. Спасся.
– Не ранен? – спрашиваю я.
– Нет. Уходим отсюда. Выяснил что-нибудь?
– Нет.
– Вообще ничего?
– Думаю, Элизабет мы больше никогда не увидим.
– А я нашёл, что искал.
Мы возвращаемся в номер гостиницы «Парадайс». На цифровой камере Егерь и показывает мне фотографии подвала торгового центра. На них изображена массивная стальная дверь, расположенная в укромной нише.
– Видеонаблюдения нет? – спрашиваю я.
– Нет. И это только один вероятный вход в Центр. Должны быть другие.
Глава 2
Вечереет. Я иду вдоль антивандальных витрин, всматриваюсь в своё отражение. Кошмар не позволил мне подремать. Питание в гостинице не предусмотрено. Почувствовав голод, я решил прогуляться до супермаркета. Продукты завезли, но кое-что случилось… Егерь был прав… Придётся рискнуть…
Встаю у супермаркета и жду. По тротуару шатается из стороны в сторону Аомби.
– Эй! Поможешь? – подзываю я заболевшего мужчину, делая голос глухим.
– Что там? У тебя есть мелочь? – отвечает Аомби.
– Будет, но сперва помоги купить продуктов.
– Новые правила? Дьявол. Я не помню, что пил сегодня. Сейчас Фред придёт, может он…
Появляется Фрэд. Аомби справлял нужду за углом. Он еле волочит ноги. Пахнут Аомби отвратительно: алкоголем, мочой, потом и рвотой. Я стараюсь не морщиться. Фрэд заявляет, что вообще ничего не пил. Голод не тётка. Придётся поверить ему.
Захожу с Аомби в супермаркет. Охранник в сером потёртом комбинезоне смотрит на нас с недоверием, опасается, что мы можем что-нибудь своровать. На длинных полках продуктов не очень много. Еда упакована в плотную серебристую обёртку, которую не надорвать и не надкусить. Обёртку можно разрезать, но носить с собой ножи запрещено. Эта мера принята из соображений безопасности. Аомби больны и недоедают. Часто ими движут животные инстинкты. Аомби с лёгкостью могут нарушить закон.
Кроме меня и «моих приятелей» в торговом зале больше никого нет. Нищенские зарплаты Аомби позволяют им редко ходить в магазин. В городе широко распространён бартер. Аомби обмениваются своим старым имуществом и вещами, которые нашли на свалках.
Взяв тележку, нагружаю её крепким алкоголем в пластиковых ёмкостях, консервами в жестяных банках и пакетами с едой. Информация о товаре на этикетках минимальная. Дата производства на половине продуктов отсутствует. Полагаю, в очередной раз привезли просрочку из Центра, всё, что там не продали вовремя. Проверяю, чтобы алкоголь не содержал Афир. Я не хочу стать Аомби.
«Мои приятели» взяли бутылку водки, на закуску консервы с рыбой.
– У тебя есть деньги, заплатишь? – наглеют они. Я ожидал этого, когда с ними связался.
На кассе продавец внимательно смотрит на Фрэда и протягивает ему трубочку от устройства. Как я понял – это алкотестер. Раньше его применяли в других обстоятельствах. Чтобы уцелевшему стать похожим на Аомби, ему нужно выпить алкоголя. Местные власти создали уцелевшим очередные трудности: поставили в супермаркеты алкотестеры и запретили продавцам продавать товары тем, кто выпил спиртное. Уцелевшему ходить трезвым по городу опасно: Аомби интуитивно чувствуют, что твоё состояние отличается от их.
Фрэд дышит в алкотестер. Результат нам не показывается. Похоже, всё в порядке. Продавец начинает пробивать товары. Я выделяюсь среди своих «приятелей» (хотя и оделся в плохую одежду). На меня странно поглядывают продавец и охранник. Сумма получилась значительная. Мой черёд. Вдруг я понимаю, что допустил ошибку и на секунду пугаюсь. У меня в кошельке одни стодолларовые купюры, абсолютно новые из пачки, пачка из мешка, мешок из военкассатора, который я ограбил месяц назад. Чего я не разменял деньги?! Держа руку в кармане куртки, аккуратно вытаскиваю из кошелька банкноту (надеюсь, что одну), комкаю и передаю смятую бумажку Фрэду. Аомби платит.
«Мои приятели» и продавец, вероятно, задались вопросом, откуда у меня взялись такие большие деньги. Меня здесь запомнили, это плохо. Избегая подозрительных взглядов Аомби, складываю покупки в рюкзак, который взял с собой, набрасываю на плечи и выхожу из супермаркета. Сдачу Фрэд пусть оставит себе.
– Пойдём выпьем, – предлагают на крыльце «мои приятели». Я отказываюсь и ухожу. Аомби – плохая компания.
На улице зажглось тусклое освещение. По тротуарам шатаются Аомби, по дорогам виляют из стороны в сторону машины. Идти следует осторожно. Заградителей нет. Любой автомобиль представляет угрозу и может меня сбить.