Чтение онлайн

Вчерашний вечер затянулся. После подсчёта денег, составления списка срочного-необходимого – а нам нужно было практически всё: от сменных комплектов нижнего белья для моих друзей до мебели, – перешли к планам на завтрашний день и заполнению анкет.

Анкеты предложила я, объясняя это тем, что интервьюировать каждого слишком долго, а у нас и без того дел выше крыши. Быстренько составила короткий опросник, раздала бумагу и карандаши, запас которых у меня был если не в избытке, то достаточный, и, растянувшись на ковре, – неприлично, но что делать, когда ни стола, ни стула, – отдала свой долг бюрократии.

Потом мы делили мою постель. В смысле, пытались определиться, кто и на чём спать будет. Хорошо, что вопрос «с кем?» был понятен и так. Единогласно решили, что кровать останется за мной. Койка раскладная, односпальная – Флор её под себя покупал – вдвоём не только неудобно будет, но и опасно. Вдруг хлипкое сооружение не выдержит и развалится посреди ночи. Да и одной на полу спать холодно. Тюфяк отдали Тае и карлику – они старше всех, им себя беречь надо. Портняжкам досталось одеяло – оно хоть и не имеет толщины матраса, зато есть подогрев магический. Оставшуюся подушку Гус тоже отдал мне:

– Обо мне не беспокойтесь, я устроюсь. – Маг вышел из дома и через некоторое время вернулся со спальником в руках. – В рундуке под сиденьем лежал на всякий случай.

«Запасливый», – порадовалась я за Гуса и задумалась, что же постелить на рейки выделенной мне кровати. Мэтр и в этом вопросе решил мне помочь, достав из багажа, сваленного в углу вестибюля, свёрток зачарованного полотна.

– Не тюфяк, конечно, но, надеюсь, лучше будет, – комментировал он, укладывая ткань, ранее служившую мне крышей, в несколько слоёв. Присев на получившийся мат, недовольно хмыкнул. А потом решительным жестом отхватил с краю кусок ковра по размеру моей кровати и постелил поверх ткани. – Извините, Анюта, но больше ничего придумать не могу.

К утру я чувствовала себя принцессой на горошине: жёстко, колко, и жакет, хоть и тёплый, не стал полноценной заменой одеялу.

Через час после начала нашей разведывательной экспедиции взгляд замылился от однообразного ландшафта, мелькающего за окном, мягкое шуршание шин всё больше навевало сон, и я стала впадать в дрёму. И вдруг такой вопрос.

– А? Э-э-э-э… Простите, мот Гус, я не поняла вашего вопроса… – проблеяла я и так сцепила руки на коленях, что костяшки побелели. «Он, наверное, специально меня подальше от поместья завёз. Сейчас выпытает всё, что местным магам интересно, и прикопает где-нибудь, дабы атмосферу Длани иномирством не засоряла», – промелькнула страшная мысль, заставляя окончательно впасть в панику.

– Всё вы прекрасно поняли, – устало ответил маг, не отводя взгляда от дороги и не видя, что со мной происходит, – в конструкции магомобиля не предусмотрены зеркала заднего вида.

А меня, должно быть, от страха начало тошнить. И опять полыхнул жаром центр магического сосредоточения. Только на сей раз намного сильнее, чем это было вчера, а значит, и больнее. Кто бы мог знать, что дар так на страх реагирует. Наверное, я застонала, потому что Гус спросил:

– Что с вами, Анюта?

Отвечать я была не в силах. Постаралась повторить вчерашний манёвр, мысленно потянувшись к полыхающему во мне жару. Но от нарастающей боли никак не получалось сосредоточиться. Грязный дряк взял бы эту их магию! Будет ли от неё толк, какой, ещё не известно, а мучения вот они, уже есть.

Вдруг дверца салона распахнулась, и в проёме возник Гус.

– Убивать будете? – сквозь сжатые зубы спросила я, мельком глянув на мэтра, и вновь застонала.

– Почему вы всё время от меня смерти ждёте? – сердито спросил маг. – Я хоть раз дал вам повод так о себе думать?

Он взял меня за руку и прикрыл глаза. Диагностику проводит, что ли? Пусть делает что хочет. Главное, отвечать немедленно нет нужды.

– Невероятно, но у вас вдруг началась вторая инициация. Удивительно, что так скоро. Анюта, чтобы всё закончилось быстрее и менее болезненно, вам следует соединится со своей стихией. Подозреваю, вы даром земли обладаете. Выходите из машины. Обопритесь на мою руку. Вот так, осторожно. Сможете сами раздеться?

– Что?! – на мгновение я даже о боли забыла. – Раздеваться-то зачем?

– Говорю же: со своей стихией соединиться надо. Можно просто руки на землю положить, но тогда этот процесс будет долгим, а если всем телом… Слово даю, подсматривать не стану.

Наконец-то я поняла, чего от меня хочет мэтр.

– Сколько лежать придётся? Все же земля холодная, да и ветер с гор дует резкий, – спросила я, стянув жакет и начиная расстёгивать пуговицы.

– Продолжительности я не знаю. Может, пяти минут хватит, может, больше понадобится. Простуда вам точно не грозит – энергия земли защитит от всего. Я буду ждать с той стороны машины.

И ушёл. Стянув с себя платье и бросив его на сидение, потянула через голову сорочку, а потом дёрнула завязки панталон. Не стала я шёлковые комплекты в руинах носить – они, конечно, удобные и красивые, но льняная ткань всё же теплее, – так и перешла на этот континент в простецком белье. Хорошо, что мэтр человек порядочный, и я уверена, не станет подглядывать за моим невольным стриптизом.

– Обувь тоже снимать? – чуть повысив голос, чтобы Гус услышал, спросила я.

– Желательно, – глухо донеслось из-за машины.

Эх! Ступаю босой ногой на сухую, колючую траву пустыря, раскинувшегося вдоль дороги. Да и что делать, если боль уже такая, что хоть криком кричи. Осторожно опускаюсь на колени, затем, опираясь на руки, на бедро, потом и на попу – колко-то как! – и уже после того укладываюсь на спину. Легла, повозилась немного, устраиваясь поудобнее, и… провалилась. Без какого-либо перехода вдруг почувствовала себя семечком, брошенным в землю. Не похороненной заживо, а младенцем, в удобную колыбельку заботливо уложенным. Тепло, уютно. Чувствую, что любят меня безмерно, беспричинно, такой, какая есть. Не прося ничего взамен. Просто будь. Останься здесь и будь, а я помогу тебе во всём. Это даже не обещание, а некий постулат, который мне надлежит принять.

От невероятных, непривычных эмоций, адресованных мне, накрыла такая волна нежности и признательности, что я не удержалась от слёз. Но плакать, лёжа на спине, неловко – влага, струящаяся из глаз, в уши затекает. Я перевернулась на живот, раскинула руки во всю ширь, обнимая землю, принявшую меня, и, не сдерживаясь, щедро оросила её своими слезами.

Не знаю, сколько я так лежала. Удивительно, что не мёрзла и стеснения не испытывала. Было в моём единении с этой бескрайней целиной ощущение естественности и правильности. Но, глянув на небо, где солнце постепенно подбиралось к зениту, поняла, что пора вставать – Гус ждёт, чтобы ехать дальше.