Чтение онлайн

– Несчастный случай, Линн, – я снова провожу большим пальцем по губам. – Несчастный случай, вы не виноваты.

– Врачи тоже посчитали это несчастным случаем. И с тех пор я им не верю. Если бы мы вернулись дня на два раньше… Или хотя бы надень…

– Вы не виноваты.

– Я не виновата, – Линн упорно избегает моего взгляда. – Виноваты книги. Из-за них он и погиб. Может быть, только из-за одной.

– «Ars Moriendi»? «Искусство умирания», да?

Вопрос (я вложил в него всю страсть, на которую только был способен) не производит на Линн никакого впечатления.

– Я не знаю, – просто говорит она. – Эрве ведь читал не все книги. За некоторыми он просто подглядывал. Как за девочками в школьной раздевалке. За некоторыми он подглядывал, некоторые обворовывал, вытягивал из них по фразе. Я не осуждаю его – он хотел быть писателем. Возможно, он и стал бы им, если бы не погиб.

– Это было «Искусство умирания»? – Беспомощность Линн заставляет меня идти напролом. – Ведь так же, Линн?

– Я не знаю. Прежде я никогда не видела этой книги здесь. Я увидела ее, когда Эрве уже увезли в морг. Она лежала на полке новых поступлений, но без ценника. Эрве не успел определиться с ценой.

– Как она попала в магазин?

– Должно быть, кто-то сдал ее. В мое отсутствие Эрве неплохо справлялся с делами, будь жив мой покойный дядя – он бы обязательно сделал его своим компаньоном… Знаете, Кристобаль, Эрве хоронили в открытом гробу. И день был солнечным.

А как же волдыри и струпья, Линн? Не думаю, чтобы лопнувшей коже так уж нравился солнечный свет.

– В открытом гробу?

Юноша-гример, к которому попало тело Эрве, оказался просто кудесником. Жаль, что мы с ним встретились не в самое подходящее время… Эрве умер, я была увлечена Стрижом… Я даже имени у него не спросила, у этого парня… Он слегка прихрамывал, как Байрон, и очень этого стеснялся. Он слегка прихрамывал, и эта седая прядь в черных волосах… Жаль, что мы с ним встретились не в самое подходящее время…

– Не в самое подходящее?

– Не в самое подходящее для любви… – Линн до сих пор слегка покусывает себя за пальцы из-за несостоявшегося тридцать лет назад романа, это видно. – Я хоронила близкого человека, рядом со мной был еще один мужчина… Он мог подумать, что я какая-нибудь шлюха… Нимфоманка. Ведь так же, Кристобаль?

– Вы совершенно правы, Линн.

Линн разочарована, она ожидала от меня совершенно другого ответа.

– Такое яркое солнце… И я так плакала на похоронах… Если бы не Стриж, я бы бросилась за Эрве в могилу, я ведь впервые увидела его при дневном свете. Он был так красив… Я подумала тогда – вот тот единственный, кого я могла полюбить на всю жизнь… Я взяла его очки на память. Круглые, правое стекло с трещиной. Очки, правда, потом пропали…

– А книга? «Искусство умирания»?

– Стриж посоветовал избавиться от нее, – Линн не очень-то хочется вспоминать ни о книге, ни о Стриже.

– Почему?

– Он сделал то, на что никогда бы не решилась я сама. Он пролистал ее.

– И?

– Никакого особого впечатления на Стрижа она не произвела. Он не читал книг, и это лучшее, что в нем было…

Жаль, что я ничего не знаю о стрижах, кроме того, что крылья у них длиннее, чем у всех остальных птиц. Кажется, и насекомых они ловят на лету, почти как страховые агенты, наскоро сующие себе в рот бутерброды и кофе с неразмешанным сахаром. Наскоро трахающие подружек в лифте, в купе поезда, в квартирах друзей. Основательность приходит позже, годам к тридцати пяти, когда крылья заметно тяжелеют. И ловить насекомых на лету становится все труднее. Но это с лихвой компенсируется должностью директора страхового агентства.

Je m'ennuie a mourir.

Скука жуткая, уж лучше бы Линн бросилась в могилу за Эрве.

– …И вы избавились от книги, Линн?

– Я хотела подарить ее тому юноше-гримеру, он ведь совершил чудо. Он позволил мне заглянуть в лицо моей любви. Напоследок. Я сказала об этом Стрижу.

– А он?

– Эта идея не очень-то вдохновила его. У нас были близкие отношения, не забывайте. И Стриж оказался ревнив. Он не позволил мне встретиться с гримером, нечего, мол, впечатлительным молодым девушкам шляться по моргам.

– Значит, гример остался без подарка?..

Странно, но связь Линн с тупорылым страховым агентом задевает меня. Объяснить причину раздражения я не в состоянии даже себе, в конце концов, какое мне дело до событий, произошедших много лет назад, какое мне дело до самой Линн, я вижу ее второй раз в жизни. А всех ее хахалей – и покойных, и живых – и вовсе никогда не видел. Я не видел их никогда, но самым удивительным образом они поселились во мне, расползлись по самым мелким капиллярам, и теперь с жестокой методичностью выжирают плоть изнутри; и теперь с завидным постоянством сталкиваются, задевая друг друга витыми улиточными раковинами.

Крэк.

Крэк, крэк, крэк. Я явственно слышу хруст.

– …Значит, гример остался без подарка?

– Почему вы кричите, Кристобаль? – Линн укоризненно смотрит на меня.

– Простите…

– Стриж отнес ее чудному юноше сам. Сказал – пусть будет так, как ты хочешь. Он не хотел, чтобы мы больше встречались. Он оказался ревнив.

– И вы больше не встречались?

– Нет. Это был порыв, понимаете. Мгновенно возникшая симпатия, которая ни во что потом не вылилась. Впечатлительным молодым девушкам нечего шляться по моргам, тут Стриж оказался прав. И потом… Гример хромал. А романтическая хромота может увлечь лишь ненадолго. И он наверняка бы постоянно рассказывал о своих покойниках за завтраком. Нет, я бы этого не вынесла…

Ах ты, сука. Сейчас. Сейчас я ущучу тебя. Наступлю на лживый псевдобукинистический хвост, которым ты столько вертела перед разными сомнительными типами.

– Но если ваш страховой агент отнес книгу в подарок, как же она снова оказалась у вас?

– Это все испанец. Он появился спустя несколько лет. Я была свободна, я только что рассталась со своим джазменом…

– Который впоследствии стал министром сельского хозяйства?

– Да. Я только что рассталась с ним…

– А Стриж?

Линн пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Я только что рассталась с джазменом… Я была свободна…

– А Стриж? – я продолжаю бить в одну точку.

– С ним я рассталась еще раньше, – нехотя отвечает Линн. – Собственно, так мы и познакомились с испанцем. Он принес книгу. Хотел ее сдать и просил не очень дорого. Не очень дорого исходя из ее реальной стоимости, как вы понимаете.

– Он принес ту самую книгу?

– Ту самую. Именно тот экземпляр, который я обнаружила в день смерти Эрве. Ее нельзя было спутать, согласитесь. Я посчитала это знаком.