Антон
Шрифт:
Через пару минут, раздалась восточная музыка, и они появились в восточных нарядах и стали танцевать восточный танец. Антон еще никогда не видел исполнение восточного танца в живую и с завороженным видом смотрел на танцующих девушек. Колька высунулся из-за стола и застыл в оцепенении. Родители Антона улыбались и хлопали девушкам в ритм музыки. Танец был очень органичный и красивый, под стать нарядам девушек. А девушки, периодически бросая взгляды друг на друга, раззадоривали себя все сильней и сильней. Наверно только в восточном танце, настолько ярко может проявляться женская красота, грация и пластика. В конце танца, Таня сделала выпад спиной назад и упала, вставшему из-за стола Антону, на руки. Когда он ее подхватил, она одними губами прошептала ему, что это сюрприз для него и еще что-то, что Антон не понял, но наверно, догадался. У него захватило дух и сердце готово было выпрыгнуть из груди. Девушки удалились в комнату переодеваться, а все еще жили переживаниями их танца. Папа Антона был в полном восторге. Пока девушек не было, он встал и попытался повторить какие-то движения из танца, что вызвало у всех смех.
Мама, смеясь, сказала, что это скорее танец объевшегося удава, а не восточный танец.
Кода девочки вышли из комнаты, родители Антона еще раз всех поздравили и стали собираться к крестным Антона. Пока все отвлеклись, Антон подошел к Тане, поцеловал ее в щеку и поблагодарил за очень красивый и приятный сюрприз.
– Ничего подобного я еще не видел, – добавил он. Я и не
представлял, что можно так красиво передвигаться. И вообще,
что ты настолько красивая.
– Я очень рада, что тебе понравилось, – краснея, сказала Таня. Но
у меня есть еще и подарок для тебя, но только позже.
– А это мой подарок тебе, – сказал Антон и протянул ей
открытку.
Таня открыла открытку. Там были стихи. Она отошла в сторону и стала про себя читать:
Тебя взлелеяла земля,
И обточили волны моря,
Огонь зажег твои глаза,
А воздух – воспарил с тобою!
Гибка как уж, жарка как пламя,
А голос – словно ручеёк …
Легка как воздух ты в движении,
А в сердце – яркий огонёк!
Тебе присущи все стихии
Огонь, и воздух, и вода
И тем не менье – ты земная…
Родная, близкая, своя.
С тобой я радуюсь, печалюсь.
С тобой волнуюсь и смеюсь
И каждый раз, с тобой прощаясь,
Увидеть вновь тебя стремлюсь!
Таня обернулась к Антону, на ее глазах были слезы.
– Это ты сам сочинил? – спросила она, подходя к нему.
Нет, это правда? Это ты сам сочинил?
– Правда, – тихо произнес Антон. Надеюсь, тебе понравилось?
Таня бросилась Антону на шею и тихо прошептала ему то, что, видимо, он не смог прочитать по ее губам в конце танца. Она призналась, что любит его. Антон стоял и не мог вздохнуть от счастья. Он прижал к себе Таню, и ему хотелось так стоять до бесконечности.
– Ну, все молодежь, мы уходим, – сказал папа, заглядывая в
комнату.
Поняв, что он не вовремя, он быстро вернулся в коридор и выпроводил жену за порог, объясняя, что им уже давно пора выходить и вовсе необязательно прощаться лично с каждым. Дверь за ними закрылась и Колька переглянулся с Иринкой.
Иринка поднесла указательный палец к губам и натянула на Кольку маску волка. Затем накинула на себя шубу и, взяв Кольку сзади за талию, вернее за ее отсутствие, толкнула его в комнату.
К стоявшим в объятиях Антону и Тане, вошел импровизированный волк и направился к ним. По пути он зацепил стул и тот, с грохотом повалился на пол. Таня от неожиданности вздрогнула и, увидев надвигающееся нечто, взвизгнула прямо Антону в ухо. Антон тоже вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Волк распался на две судорожно хохочущие половины.
– Ну, блин, нашли друг друга, – сказал Антон. Теперь точно
передвижной цирк можно устраивать.
Таня тихо села на диван и снова стала читать открытку. Ее лицо светилось от счастья.
– Хочу прогуляться на площадь и покататься с горки – заявила
Иринка.
– Да ну-у, – сказал Колька, подойдя к столу и выглядывая, что он
еще не попробовал. Давайте лучше сыграем, во что ни будь.
– А я говорю, что хочу на горку! – подойдя к Кольке вплотную и,
наступив ему шпилькой на ногу, повторила Иринка и глазами
дала ему понять, что влюбленных нужно оставить одних.
– А-а! – вскрикнул Колька и отдернул ногу. Да я что, я разве
против! Я очень люблю кататься с горки. Особенно в новогод-
нюю ночь!
Антон заметил Иринкины намеки Кольке, но сделал вид, что ему жаль, что они уходят.
Колька прихватил с собой пару яблок и мандаринок и, с оттопыренными карманами стоял у входа. Иринка что-то шепнула на ухо Тане и стала одеваться. Антон стоял в коридоре и наблюдал за ними. Несмотря на пышность, Иринка была очень приятной и симпатичной девушкой. Полнота ее не портила, а скорей наоборот. А вместе с Колькой, они смотрелись как брат и сестра. Антон заулыбался.
– Ну ладно голубки, – сказала Иринка, застегивая второй сапог.
Если Колька не очень сильно укатает меня на горках, то зайдем
еще попить чайку.
И они ушли.
Антон закрыл дверь и понял, что наконец-то они остались одни. Он зашел в комнату. Таня все еще держала в руках открытку. Увидев его, она покраснела и опустила глаза. Антон подошел ближе и протянул ей руку.
– Танюш, можно тебя пригласить на танец? – спросил он и
потянул протянутую ему руку на себя.