АнтиЛиттелл
Шрифт:
МИЛОСТИВЫЕ
«Благоволительницы» из названия романа это богини мести Эринии из древнегреческой мифологии, другое имя которых – Эвмениды – означает «Милостивые».
Сестра Максимилиана Ауэ Уна приобретает черты мифической Электры, однако её же черты приобретает и сам Ауэ: в одном из эпизодов он вспоминает, как в школьной постановке исполнял роль Электры.
Токката. Спустя годы после окончания войны Ауэ, живущий под вымышленным именем во Франции, рассказывает о себе. Он управляет фабрикой по производству кружев, по необходимости женился и стал отцом, сохранив однако гомосексуальные наклонности.
Аллеманды I и II. Ауэ получает назначение в айнзацгруппу, которая действует на Украине, хотя большую часть времени Ауэ является наблюдателем, а не непосредственным участником событий. В числе прочего рассказчик описывает массовые убийства евреев в Бабьем Яру. Позже его переводят в Кавказские Минеральные Воды. Здесь Ауэ проводит подробное научное исследование, имеющее целью установить, являются ли горские евреи евреями с точки зрения нацистской расовой теории и, следовательно, подлежат ли уничтожению. После отдыха в санатории, который Ауэ получает из-за нервного расстройства, враждебный ему вышестоящий офицер добивается перевода Ауэ в Сталинград.
Куранта. Ауэ оказывается в окружённой немецкой группировке в последние дни Сталинградской битвы. В одном из эпизодов Ауэ допрашивает пленного советского комиссара; предмет их разговора – сходство и различие советского государства и нацистской Германии. После пулевого ранения в голову Ауэ эвакуируют из окружения.
Сарабанда. Ауэ восстанавливается после ранения в госпитале. Однажды его посещает сам Генрих Гиммлер, который награждает его Железным крестом первого класса. Вылечившись, Ауэ отправляется к своей матери, которая живёт в Антибе с новым мужем французом Аристидом. Утром, проснувшись, Ауэ обнаруживает, что его мать и отчим жестоко убиты. Он тайно покидает дом и возвращается в Берлин.
Менуэт (в рондо). Ауэ получает новое назначение в министерство внутренних дел, где его новой сферой деятельности становятся концентрационные лагеря. Он наблюдает, как концентрационные лагеря становятся местом конфликта идейных нацистов, выступающих за «окончательное решение еврейского вопроса» (таких как Эйхман), и промышленного блока, возглавляемого Шпеером, который заинтересован в сохранении евреев в качестве рабской силы. В рамках своих заданий Ауэ посещает Белжец и Освенцим, а позднее едет в Венгрию, где идёт подготовка массовой депортации евреев в Освенцим. В этот же период его начинают регулярно посещать два детектива из Крипо, которые подозревают его в убийстве матери и отчима.
Напев. Ауэ посещает пустой особняк своей сестры и её мужа. Он напивается и, обуреваемый эротическими фантазиями о сестре, пускается в нарциссистическую оргию.
Жига. Томас Хаузер, друг и «ангел-хранитель» Ауэ, вытаскивает его из дома сестры и доставляет через линию фронта в Берлин, где Ауэ наблюдает приготовления высших чинов к побегу. Когда Гитлер лично награждает отличившихся в своём бункере, Ауэ непроизвольно кусает его за нос, однако в возникшем хаосе избегает расстрела и скрывается. В тоннеле Берлинского метрополитена он натыкается на двух детективов, которые не смогли добиться его уголовного преследования и теперь намерены совершить самосуд. Однако одного из них там же убивает пуля советского солдата, и Ауэ снова получает возможность скрыться. Он оказывается в разрушенном Берлинском зоопарке, где его настигает второй детектив. Неожиданно снова рядом оказывается Томас, который убивает детектива. Ауэ тут же убивает Томаса, забрав документы на имя француза, якобы депортированного в Германию на принудительные работы, которые тот заранее заготовил. В последних строках книги Ауэ говорит: «Я остался <…> один на один со временем, печалью, горькими воспоминаниями, жестокостью своего существования и грядущей смерти. Мой след взяли Благоволительницы».
Во Франции «Благоволительницы» были награждены наиболее престижными литературными наградами: Большой премией Французской академии и Гонкуровской премией. Еженедельник «Le Nouvel Observateur» назвал роман «новой „Войной и миром“»
…
Писатель Джонатан Литтелл заявил, что при переводе на русский язык романа «Благоволительницы» издательство Ad Marginem удалило большие куски текста (около 20 страниц): «Они напечатали что угодно, но не мою книгу, её текст отцензурирован».
Википедия
“Эрнст Юнгер? Я не возьмусь читать о Юнгере лекцию, потому что он мне неприятен. Я стараюсь говорить о том, что я люблю. Вот этот больше 100 лет проживший фашист, из дневника которого так убедительно Литтелл склепал своих “Благоволительниц”… Ну, там много источников: Эренбург в частности, Гроссман, но особенно, конечно, Юнгер. Я не чувствую к нему большой симпатии. Он очень близок к интеллектуальному оправданию фашизма, а я не люблю интеллектуалов, которые стоят на таких резко консервативных позициях. Несимпатичен он мне”…
Уже жалею, что выбрал цитату Дмитрия Быкова (признан СМИ-иноагентом) отправной точкой для рассуждений о “Благоволительницах”…
Но мне более всего дорога аналогия с романом Лимонова “Это я, Эдичка”…
«Из чего склёпаны “Благоволительницы”, подробнее www.sensusnovus.ru/culture/2016/01/30/22681.h..
Если уж автор рецензии упомянул Лимонова, то мне более интересно провести определённые параллели между "Благоволительницами" и книгой Шелли о Франкенштейне… В одной из своих книжных изданий Лимонов упоминает этот текст.
Итак.
Способы обретения бессмертия. Вот истинная цель любых алхимических опытов. Утверждаю, что эту же цель преследовали и преследуют иллюминаты.
Мэри Шелли предложила свой вариант получения "бессмертного эликсира": буквальное создание бессмертного живого существа.
Это значит, что Виктор Франкенштейн был иллюминатом. Естественно,что Мэри Шелли об этом не пишет, оставляя право читателю догадаться самому.
Более того, Франкенштейн типически воплотил в себе собирательный образ Адама Вейсгаупта.
Возможно ли гуманистичной этике поставить границу научному познанию там, где оно превращается в бесчеловечный опыт? Кажется, что иллюминаты не знают подобных сомнений.
В Ингольштадте герой романа Мэри Шелли Франкенштейн изучает медицину и создаёт своего монстра.
Франкенштейн использует алхимическую рукопись Агриппы.
Такое достаточно длинное повествование понадобилось для того,чтобы предвосхитить рецензию на текст Шелли в новой книге Лимонова.
Лимонов упоминает Агриппу, Ингольштадт.