Чтение онлайн

Капитан Терентьев уже принес два адреса, но Ужах решил не распыляться, а произвести массированную акцию одновременно: тогда и эффект внезапности будет на его стороне, да и резонанс окажется куда громче. Однако он не знал, что над группой нависла угроза разоблачения, причем исходила она с совершенно неожиданной стороны.

Следак транспортной прокуратуры прессовал ментов, застреливших в поезде человека. Он работал в другом ведомстве и не ставил себя на место задержанных, поэтому версия следствия была проста, как пистолет Макарова: пьяные милиционеры учинили дебош, подрались с персоналом вагона-ресторана, превышая должностные полномочия, применили оружие, убив шеф-повара и тяжело ранив кухонного рабочего. В пьяном угаре они не представлялись сотрудниками милиции, и пострадавшие не знали, с кем имеют дело, а потому не могли предположить подобного исхода.

– Я им сразу сказал, кто я такой, и удостоверение предъявил, – доказывал сержант Бабочкин. Чувствовал он себя плохо, рентген уже показал все трещины и переломы, шея была схвачена гипсовым воротником, а грудь – тугой, затрудняющей дыхание повязкой. Врачи не рекомендовали держать его под стражей, но следак пока не принял решения об освобождении.

– Так что они прекрасно знали, что мы из милиции! И оказывали сопротивление представителям власти, а не просто каким-то Бабочкину и Трофимову!

– Да? – недоверчиво переспросил следак – молодой рыхловатый парень с красным шелушащимся лицом. – А вот послушай, что говорят сотрудники ресторана... Он пролистал нетолстое пока «дело».

– Какой-то пьяный устроил скандал, побил посуду, всячески унижал и оскорблял нас... Кто он такой, он нам не говорил, никаких документов не показывал. Николай Ларин пресек хулиганские действия и выставил пьяного из ресторана... Следователь пристально посмотрел на Бабочкина.

– Это показания гражданки Климовой, официантки. Мария Елагина полностью подтвердила ее слова.

– Кто такая эта Елагина? – морщась то ли от боли, то ли от слов следователя, спросил сержант.

– Мойщица посуды, – пояснил следак. – Обе свидетельницы говорят одно и то же: никто не знал, что вы сотрудники милиции.

– Подождите, – вдруг вскричал Бабочкин, и следователь оторвался от протокола. – Я по дороге в ресторан проверял документы у подозрительного человека! И представлялся ему сотрудником, и удостоверение показывал! Чего ж это я – один раз представился, а второй, когда меня избивали, – нет?

– Действительно, – заинтересовался следователь. – Но это ж надо того человека допрашивать. А где его найдешь?

– А чего его искать? – угрюмо сказал сержант. – Я все запомнил. На нерусского чем-то похож, а фамилия наша – Сидоркин Федор. Прописан на Лисогорской, дом двенадцать. Еще заметил, прописка ровно год назад сделана, день в день.

Следователь куда-то позвонил и назвал эти данные. Через несколько минут, выслушав ответ, положил трубку.

– Это на Лысой горе. Весь тот район снесен три года назад. Ты что-то путаешь... Но Бабочкин стоял на своем.

– Ничего я не путаю! Сидоркин, Лисогорская, двенадцать.

Следователь задумался. По данному делу он столкнулся с целым рядом странностей. Один пассажир явно получил огнестрельное ранение и скрыл этот факт. По словам проводников, группа суровых мужчин маскировала свое знакомство. К тому же упоминалось и то, что, несмотря на русские имена и фамилии, они очень смахивали на кавказцев. А РУОП интересовался любыми странностями, исходящими с южного направления.

Набрав нужный номер, следователь поделился своими сомнениями. А вскоре приехали Коренев и Литвинов с фотоальбомом наиболее активных чеченских боевиков. Альбом показали сержантам. Внимательно осмотрев его, Бабочкин узнал своего «Сидоркина». Им оказался известный полевой командир Султан Мадроев по прозвищу Беспощадный. Трофимову показался знакомым Али Бекбулатов по кличке Кинжал.

– Кажется, он болтался в коридоре, – мрачно сказал старший сержант. Он находился в стрессовом состоянии. – И потом, когда меня в наручниках выводили, стоял у стенки и смотрел, будто сожрать хочет. Мне не до того было, но врезалось в память: он белый как мел, щетина черным пробивается... И глаза злые-злые...

Альбом предъявили проводникам, которые опознали Али Кинжала и Ужаха Исмаилова. Стало ясно, что информация о просочившейся в город террористической группе начинает подтверждаться.

Фотографии опознанных террористов размножили и раздали личному составу. В ближайшие дни в городе планировалось провести широкомасштабную операцию «Фильтр» для выявления криминального, антиобщественного и беспрописочного элемента. РУОП и СОБР по своим каналам начали поиск непрошеных гостей.

Капитан Терентьев раздобыл адрес не кого-нибудь, а самого Литвинова. Удалось это ему довольно просто: майор долго жил в милицейской общаге и недавно получил квартиру. Терентьев приехал в общагу вечером, в форме и с торчащей из пакета бутылкой водки. Не застав старого приятеля, огорчился и расспросил соседей, где теперь можно его найти. Засунув бумажку с адресом в карман, он, довольный, поехал на участок к своей зазнобе, с которой и распивал припасенную водку до самого утра.

Невыспавшийся участковый пришел на работу и сразу увидел фотографию того, чье поручение столь добросовестно выполнял. Дело запахло жареным, и вначале он подумал, что надо каким-то образом выйти из игры. Но тогда могли возникнуть проблемы с его собственным здоровьем, тем более что его адрес у Гуссейна имелся. С другой стороны, хотелось на халяву получить хорошую машину. Так, руководимый страхом и алчностью, Терентьев отправился к своему новому другу «Ивану».

Исмаилов встретил его хмуро.

– Ты что му-му водишь? Не хочешь дело делать, так и скажи!

– Почему не хочу?! Я тебе знаешь, чей адрес принес? Самого Литвинова! Разъяснять тут ничего не требовалось. За голову Литвинова давали большие деньги как на афганской, так и на чеченской войне. «Иван» расплылся в непритворной улыбке.

– Это другое дело! А то время вдет, а дело стоит...

– Думаешь, все это легко? – тяжело вздохнул капитан. – На вот, посмотри!

Он выложил фотографии самого Ужаха и его ближайших соратников.