Чтение онлайн

Через пяток километров Лис свернул на узкую гравийку и подъехал почти к самой реке. Здесь стояла стекляшка, напоминающая аквариум, именно так она и называлась. Народу было немного, во всяком случае, веранда была совершенно свободной, а на стоянке стояли только две машины – потрепанная «шестерка» и новая «девятка».

Они заняли столик на улице, с видом на тяжело плывущие самоходные баржи, летящие на подводных крыльях «ракеты», буксиры и рейсовые катера. Обслуживал их высокий, мрачного вида малый. При виде Лиса он стал приветливей и вместо дежурной форели: предложил жареную селедку, из чего опер заключил, что они Когда-то встречались, эта встреча произвела на официанта большее впечатление, чем на него. Заминка вышла со спиртным: Лис опять начал было колебаться, но, потом плюнул и заказал две бутылки белого сухого для девушек и двести водки – для себя.

– Давайте знакомиться! – брюнетка с короткой стрижкой оказалась самой бойкой.

– Я – Оксана, это Вика, – она указала на пухленькую. – А это Катя. Хотя ее-то вы, конечно, знаете.

«Мостовая Екатерина Викторовна», – ко второй встрече Лис, естественно, был во всеоружии. Но изобразил крайнее удивление.

– Катя?!

– Я должна извиниться, – невозмутимо сказала Ребенок. – Тогда все произошло так быстро и неожиданно... Когда пристает неизвестно кто, я называюсь другим именем.

Лис успокоено кивнул:

– Раз теперь мне позволено узнать настоящее имя, значит, я реабилитирован. Обещаю оправдать доверие.

Ребенок посмотрела с интересом. Взгляд у нее был острым и умным.

– А о вас мы ничего не знаем, – с намеком сказала Оксана.

– Филипп Михайлович, – отрекомендовался Лис и наклонил голову.

– А чем вы занимаетесь?

Он на миг задумался, но Ребенок пришла на помощь.

– Инспектирует торговые точки. Интересно, с нас и здесь не возьмут денег?

– Увидим, – Лис и сам этого точно не знал.

– Интересно, где здесь можно домыть руки? – сказала Вика в пространство.

– Пойдем, покажу. – Ребенок повела подружек в стекляшку.

Значит, она бывала здесь раньше... Лису почемуто стало неприятно.

Когда девушки вернулись, официант расставлял тарелки с закусками: пикантный маринованный чеснок, плоские дольки остро пахнущего суджука, черные кружочки сырокопченой колбасы с белыми вкраплениями нежного сала, скользкие упругие сегменты сулугуни, слезящееся на срезе свежее масло, ароматный хлеб, красивые, словно на натюрморте, овощи: крупные, в каплях воды помидоры, пупырчатые огурцы, красная с белыми хвостиками редиска, эстрагон, петрушка, кинза... Вскоре появилось и блюдо с румяной, пропитанной нежным жиром селедкой, запотевший графинчик с водкой и две бутылки французского вина.

– Вы хоть совершеннолетние? – для очистки совести спросил Лис, разливая вино по высоким бокалам.

– Конечно, – кивнула Ребенок. И соврала. Насчет нее Лис знал точно: семнадцать с половиной, потому что в школу она пошла с шести лет.

– Ну тогда ладно. – Он плеснул себе водки. – За успехи молодого поколения!

Оксана и Вика жадно набросились на еду. Ребенок ела аккуратно, не спеша, наглядно демонстрируя хорошие манеры. Истекая жиром, селедка хрустела и таяла во рту.

– По второй? – Лис снова разлил вино.

При этом он, с одной стороны, чувствовал себя неуютно, ибо исполнял состав преступления: «вовлечение несовершеннолетних в пьянство», а с другой – ругал себя за ханжество, так как каждому ясно, что девчонкам уже неоднократно приходилось приобщаться к спиртному. Может быть, и не только к спиртному... Он внимательно посмотрел в чистое лицо Ребенка: Да нет, вряд ли... Может, другие. Но неона.

– За что будем пить? – кокетливо спросила Оксана.

– За исполнение ваших желаний!

Девушки осушили бокалы без замешательства и отвращения, скорее, наоборот-с явным удовольствием. Лис замешкался, накалывая кусочек суджука.

– Скоро будем в кино сниматься, – сказала Оксана. – Вот и исполнятся наши желания:

– Не болтай! – строго одернула ее Ребенок.

– Вам хорошо, – позавидовала Вика. – А меня не зовут. Ни в кино, ни в журналы. А чего – я бы тоже могла...

– В каком кино? – насторожился Лис. – Не в Голливуде?

– Нет, вначале в Италии, – беззаботно сообщила Оксана. – А дальше – как себя покажешь:

Лис поставил невыпитую стопку на стол.

– И кто же это вас приглашает?

Оксана только открыла рот, как Ребенок перебила:

– Меньше ее слушайте. Еще ничего не известно. Зачем зря языком болтать!

– Просто я знаю одну фирму, которая дурила девчонкам головы киносъемками. Оказались отпетыми мошенниками, – очень мягко сказал Лис, решив обойтись без подробностей, чтобы не выдавать. тайны следствия.

– Нет, это солидные люди, – продолжали Оксана; – Мне часики подарили, Катюше – золотой кулон.

– А мне ничего не подарили, – обиженно произнесла Вика.

– А за что? За что такие подарки? – спросил Лис.

– Да ни за что. Просто так. Спонсоры.

– Ах, спонсоры! – Лис с трудом сдержал ругательство. Чтобы успокоиться, он допил свою водку и закусил долькой консервированного чеснока.

– За «просто так», милые девочки, вам могут только улыбнуться. Все эти «спонсоры» вовсе не такие добряки, как выставляются. У нас есть два дома инвалидов, дом престарелых, дом малютки, интернаты для больных детей, туберкулезный диспансер, куча больниц... Все в нищете и убожестве. Ни лекарств, ни персонала, зимой холод, летом зной, воды нет, туалеты забиты... И ни один спонсор не спешит проявить там свое бескорыстие и великодушие! Ни один! Зато в конкурс красоты недавно вложили триста миллионов, не считая подарков участницам и заграничного турне. Вполне хватило бы отремонтировать тубдиспансер! Красивым девушкам и так неплохо, а чахоточники ноги протягивают. Почему же такое избирательное милосердие?

Он обвел недобрым взглядом лица примолкнувших девчат. И тут же смягчился: они ведь ни в чем не виноваты!

– Да потому, что с туберкулезников ничего не поимеешь! И с немощных стариков, и с младенцев, и с инвалидов. Им надо действительно за просто так помогать! А не хочется. Другое дело красавицы... Здесь много сладенького урвать можно...

Лис снова разлил вино и долил в стопку остатки водки. Что-то он взвинтился. Наверное, потому, что девчонки по молодости и глупости не понимают очевидных вещей.