Антиглянец
Шрифт:
– А что Александр Борисович такой мрачный? Проблемы с поглощением GoldenPlaces? Не хватает пары ярдов?
Он ничего не ответил. Откинул прядь со лба. Волкова с удивлением посмотрела на меня. Настя уже целовалась с Милой Ямбург.
– О, родные лица! – И Мила завела светскую шарманку: – Настенька, как ты похорошела. Чудесное платье, это что, McQueen? Анечка красавица сегодня. Саша, здравствуйте. Аленушка, добрый вечер, прекрасно выглядите. Ребята, как хорошо, что мы здесь все вместе! В такой момент надо объединяться.
– Ага, олигархи, как всегда, с девушками! В окружении лесных нимф. Здорово, ваше яр-р-дерное благородие, – к нам шел еще один во фраке. И в очках. Паша Гейдельман. Вип-досуг в Москве, Каннах и Куршевеле. Канторович и Гейдельман обнялись.
Я так и думала. Они, конечно, хорошо знакомы.
Мила о чем-то увлеченно рассказывала Ане и Насте, и они чуть склонили головы к низенькой Ямбург, образовав кружок на троих.
Я осталась стоять с Гейдельманом и Канторовичем.
– Так, а эту нимфу я не видел. В первый раз здесь? Твоя новенькая, что ли? Шучу! Саня, познакомь с девушкой. Ты же знаешь, не для себя лично. Исключительно для нужд архива, – и Гейдельман заржал.
– Алена. Павел, – представил нас Канторович.
– А мы знакомы, – сказала я.
– Да? – произнесли Канторович и Гейдельман одновременно.
– На съемках фильма «Глянец» нас Андрей Сергеевич познакомил, – сообщила я Гейдельману, глядя на Канторовича.
– Серьезно? Ты что-то путаешь. У меня на лица профессиональная память. Я бы запомнил. Может, ты перекрасилась? Сань, слышишь, у меня теперь новая коллекция. По мотивам кинофильма «Глянец». Теперь прохоровский детсад не trendy, я их в стоп-лист поставил. Новый тренд – девушки за… У которых последнее танго. Они больше стараются, ты меня понял?
Паша заржал. Канторович даже не улыбнулся.
– Вот тебе сколько лет?
– Неважно. – Кажется, мне пора уходить. Смеяться над шутками Гейдельмана неприлично. И стоять столбом тоже глупо.
– Хорошо, потом на ушко мне скажешь. Дети есть? Замужем была? Ты на этого не рассчитывай, у него невеста есть. В каждом французском порту. Невесты французского олигарха, да, Сань? Ха! А мы тебе найдем человека надежного. Но не такого богатого. Но ты не из-за денег ведь?
– Паш, остановись! – Канторович грозно навис над Гейдельманом.
– Все-все. Сорри, леди! Увлекся. Просто тема завела.
– Нет, почему же?! Пусть продолжает. Мне очень интересно. Значит, вы говорите, что найдете мне олигарха надежного? Это радует!
– Про олигарха я ничего не говорил. Я про кино. Ты кино смотрела Кончаловского?
– Отрывки. И сценарий читала.
– Вот. А я его писал. Помнишь, там простая русская лохушка получает свое счастье в несколько ярдов? Волшебная сила искусства. С жизнью – ничего общего.
– Так давайте сказку сделаем былью! Вы находите мне олигарха, мы женимся, на премьере Кончаловский объявляет, что типичная история из жизни воплотилась в кинематографе.
– Алена, прекрати! – буркнул Канторович. Кажется, разозлился. Наконец-то! Я продолжала, не обращая на него внимания:
– Представляете, какой пиар? Тем более что я главный редактор журнала Gloss, который снимался в фильме. Это же суперпроект будет! Чистый перформанс, вы понимаете, Павел?
– Смотри-ка, Сань, а она соображает! Ну а мне чего с этого? Пиар? Пиара у меня до морковкиной матери!
– Алена, остановись! – громыхнуло над ухом. Я знала этот тон. Он в ярости! И отлично!
– Как – что вам?! Денег вам олигарх за меня откатит! Правильно я говорю, Александр Борисович? Вот моя визитка, – я достала из сумки карточку и протянула Гейдельману, – и вашу давайте. В Москве встретимся, обсудим наше сотрудничество. Хотите, интервью сделаем с вами в журнале?
– Одну минуту! Извини нас, Паша. – Канторович больно схватил меня за руку и оттащил в сторону.
– Отпусти меня!
Он ослабил хватку. Я стояла напротив него, красная, мокрая, и ловила ноздрями воздух, как разъяренный бык перед последней смертельной корридой. Нет, на быка был похож он, со своими вздыбленными ветром волосами. А я буду матадор. И я его убью!
– Ты сдурела?! Ты с кем кокетничаешь?!
– А в чем дело? Вам что-то не нравится?
– Ты не понимаешь, кто это?! Ты что, девка – так себя вести?
– Да-а? Девка?! Неприлично себя веду? Извините, Александр Борисович, если опозорила. Я думала, он ваш друг!
– Прекрати паясничать! Он мне не друг!
– А кто? Вы просто вместе в баню ходите?!
– Не надо со мной так разговаривать!
– Я вообще с тобой не разговариваю!
– Вот так, да?!
– А как ты хотел?!
Еще немного, и пойдет дым. Мы скрестили шпаги, чиркнули стальными взглядами. Я отвела глаза первая.
– Послушай, Алена, давай остановимся сейчас на этом. Я не хочу в таком тоне… Сейчас мы не сможем нормально поговорить. Сегодня вообще день нехороший.
– Правильно. Нехороший. Я как только тебя встречаю, у меня день нехороший! Поэтому я не собираюсь больше с тобой разговаривать! Ни сейчас, ни потом. Никогда!
– Никогда? Вот так, да?!
– Именно так! Вон Ведерникова твоя идет. Приличная девушка из приличной семьи. Тебе повезло!
– Алена!
Я не обернулась. Я искала в поредевшей уже толпе Мишку. Быстрее отсюда, быстрее!
Полозов стоял в сторонке, беседуя с группой товарищей. Пресса. Кое-кого я помнила по газетной жизни.
– А я думал, мы тебя навсегда потеряли. Хотел уже твой билет продать. Канторович тебя там что, вербовал?
– Да так, – я улыбалась. Я вернулась наконец к нормальным людям.
– Ну что, ребята, пойдем? Помянем президента? – сказал кто-то.
– Какого президента? – я замерла.
– Борисова, ты как всегда! Ты на какой планете живешь? Ельцин сегодня умер, – сказал Мишка.
– Как умер?!
– Так. Как все умирают.
– Не может быть! Может, это слухи просто? Не может такого быть! Сегодня не может быть.