Чтение онлайн

— Ещё один маленький кадровый вопрос не обсудили, — сказал Романов. — Медицинский.

— На Евгения Ивановича намекаете? — спросил Гришин.

— Да, на него… начальника 4 управления при Минздраве надо поменять. Слишком уж сильно он стал влиять на принятие важных государственных решений.

— Поясните? — попросил Щербицкий.

— Леонида Ильича кто на барбамил подсадил? Константина Устиновича кто отключил от искусственной вентиляции лёгких, а до этого прописал лечение в непрофильном санатории? Да и со смертью Юрия Владимировича далеко не всё ясно…

— Так может запустить расследование? — спросил Кунаев, — по всей форме…

— Думаю, это лишнее, — скривил губы Романов, — уж слишком явные аналогии с печально известным делом врачей вылезут — зачем нам это надо? А вот сменить руководство в 4 управлении наверно стоит… там прекрасные специалисты в заместителях засиделись — Шпаков, Константинов, Тихомирова. А Чазову давно пора на пенсию.

— Согласен, — коротко бросил Гришин, — я имел дело с Тихомировой — предлагаю её поставить главной. Ну а теперь всё же перейдём к экономике. Григорий Васильевич, я знаю, что вы подготовились к этому вопросу — давайте свои предложения.

— Да, действительно я готовился, Виктор Васильевич, — ответил Романов, — и вот краткая выжимка из моих изысканий… надеюсь все помнят, что такое НЭП? — и он обвёл взглядом окружающих.

— Помним, конечно, вы не останавливайтесь, Григорий Васильевич, — благожелательно улыбнулся Щербицкий.

— Так вот, Ленин не просто же так объявил эту новую политику, а в связи со сложившейся безысходной обстановкой — российская экономика же была на грани гибели, а страна ходила по краю голодной смерти. И буквально за год-за два всё чудесным образом наладилось. Плюс новая валюта сыграла свою роль, червонцы эти.

— То есть вы намекаете, — ответил Гришин, — что нам пришла пора перенимать опыт первых лет советской власти? Заменить продразверстку продналогом? Разрешить частный бизнес, отменить государственную монополию внешней торговли? Реформировать финансовую систему?

— Продразверстку наверно можно отставить в сторону, а всё остальное — да, считаю, что можно сделать… медленно и аккуратно, конечно, а не с бухты-барахты, и далеко не во всех сферах деятельности. Частников вполне можно допустить в обслуживание, общественное питание, производство товаров народного потребления — что плохого будет в том, что телевизоры, например, начнут ремонтировать не только неповоротливые государственные мастерские, у которых очередь несколько месяцев? И в частных кафе-закусочных тоже ничего страшного нет. Ключевые отрасли народного хозяйства, естественно, затрагивать этой реформой не следует, там надо поступить немного по-другому.

— Хм… — напомнил о себе Кунаев, — а можно подробности про финансы?

— Пожалуйста, — пожал плечами Романов, — пора уже сделать советский рубль свободно конвертируемой валютой…

— А это как? — осведомился Гришин

— Не сразу, конечно, но поэтапно — почему нет? Возобновить выпуск тех же червонцев например… еще я хотел сказать два слова относительно территорий опережающего развития, как в Китае.

— Поясните свою мысль, Григорий Васильевич, — попросил Гришин.

— Две-три зоны, прилегающие к побережью (это обязательное условие) можно огородить и объявить зонами свободной торговли и предпринимательства. Отличные места под это есть в Ленинградской области и на Кубани. Там будет свободное хождение иностранных валют, раз, очень льготный налоговый режим, первые пару лет можно совсем никаких налогов не брать, два, и упрощённый режим импорта-экспорта… импорт сырья или комплектующих, экспорт готовой продукции, это три.

— То есть разрешим капиталистам создавать свои заводы на советской земле? — сурово сдвинул брови Щербицкий.

— Да бросьте вы, Владимир Васильевич, хлёсткими фразами кидаться — Владимир Ильич вон в 22 году разрешил иностранцам брать в концессии вообще любые территории и производства по всей стране… вот я даже его фразу выписал из 28 тома — «считаем гигантски важным привлечь американский капитал, это имеет громадное не только экономическое, но и политическое значение» и немного далее «немедленно прекратите саботаж и двиньте дело настоящим образом». Опять же вспомнить карандашную фабрику в Москве.

— Наши выгоды здесь понятны, Григорий Васильевич, — сказал Гришин, — но какой смысл капиталистам вкладываться в советскую экономику? Сюда же и технологии потекут, зачем им делиться своими секретами с потенциальным противником?

— Если это будет выгодно, то они наплюют на все секреты и на то, что мы противники, — убеждённо сказал Романов, — помните наверно цитату из Маркса о 300 процентах прибыли… да, и самое главное здесь вот что, — Романов пролистнул пару страниц, — электроника и связь. Следующие полвека будут временем персональных вычислительных систем и персональных же средств связи — телефоны будут у всех в карманах и уже очень скоро, в следующем десятилетии, помяните мои слова.

— Вы что-то начали говорить про ключевые отрасли и особый порядок их реформирования… — сказал Щербицкий. — Хотелось бы подробностей.

— Охотно, Владимир Васильевич, — Романов отодвинул в сторону верхнюю папку и открыл нижнюю. — Ключевые отрасли это оборонка в первую очередь, а также энергетика, транспорт, добыча полезных ископаемых, металлургия, машиностроение, группа А, если коротко. Сюда частников пускать нельзя ни в коем случае, как вы сами наверно догадываетесь… тут надо поступить по-умному…

— Не тяните уже кота за хвост, — высказался Гришин, — выкладывайте свои соображения.

— Надо взять за основу косыгинскую реформу образца 1965 года и доработать её применительно к нынешнему моменту… там же были пять основных составляющих в этой реформе… напоминать надо, какие именно?

— Напомните, Григорий Васильевич, — попросил Кунаев, — дело давнее, возможно мы и подзабыли какие-то детали.

— Хорошо, — Романов открыл новый листок и продолжил, — первое, это ликвидация хрущевских территориальных органов управления, это можно опустить за неактуальностью. Далее — сокращение директивных плановых показателей с 30 до 9. Третье это повышение хозяйственной самостоятельности предприятий… сверху только общие цифры по выпуску продукции спускали, а детализация и ассортимент отдавались на откуп вниз. Четвёртое — часть прибыли разрешалось оставить в распоряжении предприятий, за этот счёт они могли развивать производство, материально поощрять отличившихся работников, строить жильё и так далее. Ну и последний пункт, пятый — предприятия могли менять цены на отпускаемую продукцию… не в разы, конечно, и не в произвольные моменты времени, но вводился некоторый аналог свободных рыночных цен.

— Она ведь на тормозах спустилась, эта реформа? — спросил Гришин.

— Да, — согласился Романов, — спустилась. Примерно в середине 70-х годов — тут и некоторые противоречия выявились, типа стремления к сиюминутной выгоде в ущерб долгосрочным интересам, и некоторая криминализация отношений внутри предприятий… кто такие цеховики, надеюсь, все знают? К тому же у нас заработали на полную катушку тюменские нефтяные прииски, а нефтяной кризис 73 года очень хорошо приподнял цены на энергоносители — поэтому валютные поступления от экспорта резко выросли и реформы как бы стали не так актуальны…