Антезис
Шрифт:
— Мне так жаль, что я оставил вас там. Что не вернулся помочь…
— Ты пойдешь туда и освободишь нас. И освободишься сам.
Вокзал в моей памяти всегда был шумным, с вечно распахнутыми дверями.
Таким он и останется — есть места, которые не меняются. Ускорив шаг, рывком я протолкнусь через студень толпы, оказавшись у переходного моста. Здесь, в стороне от вокзала, будет спокойно и тихо, и я сумею передохнуть.
Надо же, — подумается мне при взгляде на лестничный каскад. — В детстве я взлетал на него, прыгая через несколько ступенек. Теперь придется держаться за поручни.
Все будет просто — я поднимусь на мост и увижу его. Он будет стоять все там же, на запасных путях. Как молитвенный камень древних: таинственный и неприкосновенный.
Так близко, — подумается мне. И первое, что придет в голову: я ни за что с ним не справлюсь. Трусливым мальчишкой я убегал отсюда, а вернулся почти стариком. Но вагон за это время ни капли не постарел. Словно то, что в нем поселилось, наделило его бессмертием.
Сбежать?
Я усмехнусь.
Куда?.. Моя настоящая жизнь закончилась пятьдесят лет назад, в том вагоне.
Все, что было после — я украл. Своровал у мертвого друга, надеясь, что никто не заметит. Я буду должен пойти туда — спуститься по другую сторону моста, отыскать дыру в заборе и, опустившись в тени ясеня на колени, достать из сумки ружье с патронами. Разложить их перед собой на траве, как продукты в час обеденного пикника, и, не торопясь, одну за другой, вставить гильзы в окно ствольной коробки. Наполнить магазин шестью патронами и с силой передернуть цевье. Упереть ружье прикладом в землю, а потом немного посидеть в тишине.
Подумать о том, что я все делаю правильно: время разбрасывать и время собирать.
И, когда ритуал будет завершен, все, что мне останется — дождаться его. Для грузного и неуклюжего мальчишки, каким Жижа был всю свою недолгую жизнь, он появится незаметно. Будет стоять под палящим солнцем, на другой стороне железнодорожного пути — и я спрошу его.
— Зачем ты пошел туда?
Но зачем мухи летят в лапы к паукам? Есть вопросы, которые мы тащим за собой всю свою жизнь. Как древние рабы, возводящие каменные памятники царям, волочем в гору их тяжелые плиты. А когда затаскиваем наверх — ни один из ответов не может нас удовлетворить.
Жижа не ответит мне. Лишь молча посмотрит в сторону вагона.
Мы все мухи, — подумается мне. — Летим в расставленные сети.
— Это… существо… оно там?
Жижа кивнет, и я пойду по шпалам к вагону. Взберусь по ржавым ступеням в тамбур и встану перед закрытой дверью, нацелив на нее ружье.
Оно будет ждать меня, я знаю это. Я сотню раз видел это во снах.
С силой я возьмусь за латунную ручку двери и с грохотом откачу ее в сторону. И точно знаю, что успею выстрелить, когда, бледная, измазанная детской кровью тварь бросится на меня из темноты.