Чтение онлайн

– Хорошо. Выводи людей.

– А профессор Кошарски?

– С ним остается Сарбаз. Он все равно не может оставить свою технику без пригляда. Пусть и за стариком присмотрит. Я при старике сказал по-английски, что может пристрелить профессора, если тот попытается убежать. А вместо туалета поставил ему стеклянный кувшин. Значит, и выводить некуда.

– Понял…

Бойцы собрались за секунды. Каждый был уже предупрежден, каждый приготовился. Провожал их все тот же компьютерщик Сарбаз, которого талибы всегда берегли от любого случая опасности, потому что другого такого специалиста не имели.

Небо над головой, хотя совсем недавно было еще чистым, оказалось покрытым рваными, стремительно бегущими тучами, через которые только временами проглядывали луна и звезды. В сторону базы двинулись, естественно, пешком. Расстояние до колючей проволоки всего-то пара километров. Ноги устать не успеют. Бойцы просили полковника разрешить им воевать в привычной одежде. Так удобнее. Но Харун Самарканди был непреклонен. Мало ли кто сумеет подсмотреть со стороны и остаться незамеченным. Тогда, в первую очередь, нагрянут сюда, и это будет концом операции. Можно будет принять бой, но даже геройская гибель ничего не даст, если дело будет провалено.

Шли без дороги; проломили звено какого-то старого и полностью сгнившего забора, хотя видно было, что это звено просто отодвигается в сторону и кто-то неоднократно отодвигал его. Дальше среди невысоких холмов вилась тропа, ведущая напрямую к американской базе. Ведущим шел подполковник Хайрулла, и по его уверенности Харун Самарканди понял, что тот ходит здесь не впервые. Подполковник знал также, где его будет ждать старший агент ЦРУ Джон Джонс, потому что никого не звал, не издавал никаких звуков, но пришел точно туда, где из травы поднялся человек и поздоровался с Хайруллой за руку. Больше ни с кем, даже с самим полковником, ни здороваться, ни разговаривать не захотел. Теперь этот человек пошел направляющим. И вывел группу прямо к первому ряду колючей проволоки. Полковник Самарканди выдвинулся в передовую группу, чтобы командовать. Только там он встретился в темноте взглядом со старшим агентом, и американец сразу ему чем-то не понравился. Впрочем, Самарканди все американцы не нравились, а уж тем более не нравились предатели – даже не американцы, а предатели вообще.

Джонс посмотрел на часы:

– Часовой прошел пару минут назад. В следующий раз он здесь появится через 18 минут. Пойдет в обратную сторону. Идем смело, но не шумим.

Американец говорил на дари прилично, и сомнений в его словах не возникало. Самарканди поднял с земли палку и отжал колючую проволоку, пропуская первых своих бойцов. Потом механик Хайдар принял палку из рук полковника и сменил его, а полковник двинулся вперед, стараясь догнать старшего агента и подполковника Хайруллу. И догнал быстро.

– Камера хранения где?

– Позади штаба. Там маленький домик. Вход с противоположной стороны. Из окон штаба вход не видно, – объяснил Джонс.

– А штаб где? – Самарканди требовалась ясность.

– Сейчас срежем край аэродрома и пойдем вдоль бетонки. Напрямую к штабу выйдем.

– Казармы близко?

– Метров сто. Потому прошу не шуметь. Впрочем, там кафе рядом. В кафе музыка и пьяные голоса. Они все заглушат.

Дальше шли молча. Полковник Самарканди предполагал, что военная база, имеющая свой большой аэродром, занимает немалую площадь. Но сейчас показалось, что площадь эта необъятная, и вообще это не военная база, а какой-то военный полигон. Даже странно было видеть в этой разделенной на участки Польше такое значительное по площади пространство, не имеющее никаких заборов.

Только через полчаса старший агент остановился и прислушался. Видно ничего не было, потому что тучи на небе стали еще гуще и тяжелее.

– Подходим? – спросил Самарканди.

– Уже подошли. Ползать умеете?

– Как змеи.

– Впереди небольшой холм, сразу за ним здание камеры хранения. Поднимаетесь. Дальше – ползком. Часовые должны стоять рядом с дверью. Или сидеть, не знаю. Я подойду к ним по дороге. Сигнал дам фонариком. Тогда подходите. Носилки для сейфа и для комплекса стоят сразу за первой дверью. Вторая, внутренняя дверь без замка, запирается снаружи на засов. Все. Вперед. Ждите в траве…

Джонс говорил, как опытный полевой командир. Распоряжался так, словно талибы были его подчиненными. Это не понравилось полковнику Самарканди, но возразить ему было нечего, и он первым шагнул в темноту, чтобы взобраться на холм. Шел, не оборачиваясь, но знал, что его бойцы последовали за ним. В какую сторону пошел старший агент, Самарканди не видел и даже не старался увидеть.

Сверху, с холма, вид открылся более понятный. Во многих окнах штаба горел свет. Горел свет и в здании кафе. Там даже двери были распахнуты, и несколько человек стояли на крыльце. Ритмичная музыка разносилась так далеко окрест, что полковник Самарканди подумал грешным делом, что, если бросить в кафе несколько гранат, никто не поймет, что там происходит, если только взрывами не повредит музыкальную установку. Но рассматривать штаб и кафе полковник не собирался. Его внимание привлекало небольшое здание камеры хранения между штабом и холмом, на вершине которого сконцентрировались талибы.

Там перед дверью горела лампочка. Два человека в черной униформе и при оружии сидели на каких-то ящиках. Один из них откровенно дремал, прижавшись спиной к стене и свесив голову. Заросли высокой травы позволяли подобраться к часовым на десять шагов. Но автоматные очереди могли услышать в штабе, и потому стрельбы желательно было избежать. А часовые за время, пока бойцы полковника преодолевали бы эти последние десять шагов, успели бы среагировать и открыть стрельбу. Значит, старший агент Джон Джонс был и здесь незаменим.

Хотя холм и был невысоким, склон он все же имел крутой, и ползти вниз головой, да еще и с оружием на изготовку, было неудобно. Тем не менее группа ползла. Спокойно, без спешки и потому неслышно. Уж что-что, а воевать все они умели, потому что оружие не выпускают из рук с самого детства, с тех пор как появилась в руках сила, способная удержать автомат после выстрела и не упасть от отдачи. Большинству бойцов было чуть больше 30, и столько же лет Афганистан живет в постоянных войнах.

Старшему агенту Джону Джонсу не было необходимости прятаться, и потому он шел открыто. И как раз к тому моменту, когда талибы заняли позицию в траве против дверей, один часовой что-то сказал другому, оба встали на ноги и подняли оружие. Значит, услышали шаги. Это в самом деле был Джон Джонс. Он открыто вошел в круг освещения перед дверьми, часовые в лицо старшего агента знали, видимо, хорошо и потому даже не подготовили оружие. Он что-то сказал им вполголоса и протянул ключ. Один из часовых стал открывать дверь. Но ключ, похоже, к замку не подходил. Открыть часовому не удавалось. Тогда в дело вступил второй, пытаясь сделать то же самое. И в это время, когда оба часовых стояли к нему спиной, старший агент вытащил пистолет с глушителем и дважды выстрелил. Каждому из часовых по пуле в затылок.

Талибы одним рывком оказались у дверей.

– Ключ… – протянул руку Джонс.

Полковник Самарканди полез в карман.

Все остальное происходило быстро и беззвучно. Носилки нашлись в том самом месте, где они были оставлены. Пленнику заклеили скотчем рот, связали руки за спиной, оставив длинный конец веревки свободным, и вывели подышать свежим воздухом, как собаку на поводке. Загрузили ящик с комплексом «Гранит» в одни носилки, сейф в другие и сразу отправились в обратный путь.

– Мы не заблудимся, – сказал Самарканди, заметив, что старший агент идет вместе с талибами, желая, видимо, проводить их.