Чтение онлайн

Мастер же сжал кулаки, кивнул и вышел из кабинета. Я спохватилась и побежала за ним. Сон с меня как ветром сдуло.

Он спустился на первый этаж, остановился у кладовой, а потом резко распахнул дверь.

Я успела увидеть грума, что вытянулся в струнку при виде хозяина. Потом Мастер приказал забрать меня отсюда, но я все равно обманула няньку и выскользнула из своей комнаты.

Все работники замка собрались на передней лужайке. Они столпились и я не могла разглядеть что там в середине. Легко забралась на дерево, и когда увидела, что делает Мастер, пришлось закрыть рот рукой, чтоб не закричать.

Он стоял в центре поляны голый по пояс, а в его руке был окровавленный кнут. Грум был привязан к магическому столбу - другим он просто быть не мог, потому что с утра на поляне никакого столба не было. На спине слуги яркими полосками выделялись рассечены от кнута. На поляне стояла неестественная тишина. Был слышен только свист хлыста. Грум не издавал ни звука. Скорее всего, не мог - Мастер наверняка заколдовал его, чтоб до моих комнат не доносились крики. Но от меня ничего не скрылось - я была тут и видела, как грум прикусывает губы в кровь, как беззвучно открывает рот в отчаянном крике. Пот градом стекал по его лицу. Мастер раз за разом вскидывал руку, раздавался свист и кнут входил в кожу, как горячий нож в растаявшее масло. Через несколько минут спина грума превратилась в кровавое месиво. И тогда, в тишине раздался спокойный голос Мастера.

– На моей земле никто не имеет права нарушать устав. Кто нарушает правила, тот несет наказание, - глаза его горели, мышцы в руках были напряжены, но лицо оставалось бесстрастным. Подсознательно я понимала, что Мастер раздражен без меры, что ему хочется наказать грума сильнее, но ему претит показательная казнь.

Когда люди, понурив головы, разошлись, а грум так и остался стоять у столба, я еще долго сидела на дереве, вглядывалась в рваные раны на его спине и понимала, что не хочу злить Мастера. Не хочу чувствовать его гнев на себе и ощущать удары хлыста на собственной коже.

Почему всплыл в памяти тот случай - не знаю. Может, от мысли, что Мастер разгневается, узнав, что я сбежала.

Возвращаться в реальность не хотелось. Воспоминания были безопасными островками среди моря боли.

– Какая сладкая девочка!
– ненавистный, певучий голос врывается в сознание.

Я лежу на каменном полу, но не чувствую холода, хоть дрожь и пробирает до костей.

Сколько времени прошло с моего побега? Что делает Мастер - ищет ли меня? Почему его так долго нет?

Я должна хоть о чем-то думать, чтоб меня не поглотила пустота в глазах эльфа. Чтоб не окунуться в эту проклятую пучину хаотичной мглы. Мне нужны хоть какие-то эмоции, чувства. Пусть будет отчаяние, безнадежность, страх, хоть что-то! Но я пуста. Пуста до такой степени, что слышу завывание ветра той пустоши. Быть может, это защитная реакция сознания - заблокировать всё. Потому что если я начну чувствовать, меня просто разорвет от боли.

Эльф брал меня раз за разом и с каждым распалялся все больше. Шептал на ухо всякий бред - что я сладкая, что красивая, что у меня потрясающее тело. А я смотрела на него и ничего не чувствовала - даже ненависти.

Заклятие никуда не делось - он брал меня, а я не могла даже пошевелиться. Не могла ударить его или оттолкнуть, я не могла ничего. Только кричать, но я молчала. Молчала и смотрела на него. Сказать хоть что-то, значило бы подыграть, а как раз этого я и не хотела.

Он не ласкал меня, не целовал. Он насиловал. И хоть я не могла двигаться, я чувствовала все: от боли до какого-то мазохистского удовольствия - тело меня предавало.

Расколдуй он меня, убила бы его без раздумий. Ухватила бы за мраморную шею и сжала бы на ней руки. Мертвой хваткой. Душила и смотрела бы в глаза до последнего хрипа. Смотрела бы, как синеют его губы, а глаза выкатываются из орбит. И пусть он бил бы меня руками и ногами, пусть бы тоже схватил за горло, я не разжала бы рук.

Но, я была под заклятием и все, что мне оставалось - равнодушно смотреть на него, пряча ужас и боль. Последними силами я отгородилась от него прочнейшей стеной, чтоб не пустить в мысли, но стена продержалась недолго. Он разрушил ее тремя ударами.

Вот тогда и пришла спасительная пустота. Я цеплялась за нее, но понимала, что долго так нельзя - просто сойду с ума.

Тьма отступала, и накатили эмоции. Ярость, гнев, отчаяние, казалось, что голова лопнет, не сумев вместить их все. Но сильнее всего была ненависть.

Я ненавидела эльфа за то, что он делал со мной. Но еще больше я ненавидела себя. Свое предательское тело. Свою никчемность и неумелость - что не могла противостоять ему. Мои магические способности были ничтожны - я не могла защититься. Эта ненависть окрасила все в красный цвет.

А может быть, у меня просто лопнули все сосуды в глазах.

Собрав все силы - их жалкие крохи, я откинула ненависть в самый дальний угол души. Снова сделалась пустой. Нарочито пустой. Пусть думает, что сломал меня. Пусть торжествует.

В очередной раз врываясь в меня, он пытался читать эмоции - чувствовала его присутствие в голове. И пусть я не столь умелый в заклинаниях маг, кое-что тоже могу. Могу отгородиться ментально. Не хрупкой стеной, нет. Пустотой. Ее не сломить грубой силой. В ней можно только раствориться. Без следа.

Эльф был разочарован. Ему явно хотелось наблюдать за моими страданиями. Хотелось ударить как можно сильнее. Унизить. Растоптать.

Что же ему сделал Мастер?

Плевать. Не до этого сейчас.

Реальность куда веселее.

Не увидев в моем сознание эмоций и боли, эльф принялся за тело. Он больше не насиловал. Он бил.

Сначала руками, после пошли в ход ноги. Бил яростно, с удовольствием. После пятого удара я прошептала заклинание немоты. Не буду кричать. Ни звука. Пусть убивает, но наслаждения от этого не получит.

Потом я перестала считать удары - отвлеклась. Пришлось плеваться кровью. Когда он поломал мне ребра, я отключилась.

Парила в невесомости и видела нас со стороны. Я лежу на полу, а эльф с остервенением колотит мое бесчувственное тело. Его руки в крови, а мое лицо разбито - поломан нос, от зубов остались жалкие крошки. Мои пшеничные с позолотой волосы превратились в коричневые сосульки - в них застывает ржавая кровь. Равнодушно смотрю на нас с высоты и нет во мне ничего - ни боли, ни жалости, и даже ненависти больше нет.