Чтение онлайн

Яркий сноп голубых лучей проекционного аппарата ударил ему в волосатое лицо. Анка вздрогнула, и ее сердце похолодело… Пальцы рук цепко впились в ребристую клепку бочки… Она почувствовала, как ее начала бить мелкая дрожь… Эти глаза, черные и обжигающие, наполненные волчьей яростью, похожей на вскипающую смолу… Это родинка под левым глазом… маленькое темное пятнышко… Волосы цвета воронова крыла, колечками спадавшие на высокий лоб… Густые брови, сросшиеся у переносицы… Все это напоминало ей того, кого она ненавидела каждой своей клеточкой.

«Неужели?..» — едва не вскрикнула Анка.

Она не успела определить: стар был или молод тот, с бородой, что вышел из машинного отделения… Да это было теперь и не важно для нее. Глаза, молодо сверкнувшие, и родинка сказали все…

Тень проплыла мимо Анки и, покачиваясь, стала удаляться к носовой части судна. Анка спрыгнула с бочки и метнулась вслед за тенью. Настигла ее у входа в кубрик, Тень застыла… Анка, вытянув шею, напряженно всмотрелась и увидела не лицо, а только черное пятно, на котором зловеще светились две круглые точки. Так в темноте ночи светятся глаза волка.

— Ты?!! — горячим шепотом воскликнула Анка, содрогаясь, от приступа нервной лихорадки. — Ты?!..

Помнит Анка, как от сильного удара чем-то металлическим по голове у нее зазвенело колокольцами в ушах, а перед глазами поплыли иссиня-фиолетовые светящиеся круги… Она отшатнулась, сделала несколько шагов назад, стукнулась спиной о бортовые поручни. И еще помнит, как ее подхватили за ноги и столкнули за борт…

Баркас дремотно покачивало легкой волной, но дед Фиён не спал. Он лежал на корме, смотрел на перемигивающиеся в темном небе яркие звезды и слушал музыку. На палубе «Буревестника» было людно и шумно.

Наконец все стихло, погасла гирлянда электролампочек, и только две светлые точки висели на мачтах. Голубые лучи упали на развернутый за кормой белый парус, и дед Фиён услышал мягкое и частое потрескивание проекционного киноаппарата, похожее на отдаленное стрекотание кузнечиков. Баркас, позвякивая якорной цепью, то отходил от «Буревестника» на два-три метра, то снова пришвартовывался к его борту.

— Вздремнуть, что ли? — решил дед Фиён и потянул на себя винцараду.

В ту минуту он услышал какой-то неясный шум на борту «Буревестника»; как ни вглядывался, ничего в темноте не увидел. И еще услышал дед Фиён слабый хриплый вскрик гнева и отчаяния и падение тела в воду между бортами «Буревестника» и баркаса.

— Человек за бортом! — неистово закричал дед Фиён и стал торопливо снимать с ног сапоги.

«Человек за бортом!.. Человек за бортом!..» — тревожно прокатилось по палубе.

Киномеханик прервал демонстрирование фильма. Вспыхнула гирлянда разноцветных электрических лампочек. Первым на голос деда Фиёна бросился Виталий Дубов. Перегнувшись через поручни, он увидел деда Фиёна, который, вцепившись левой рукой в борт баркаса, правой поддерживал на воде бесчувственное тело Анки. Виталий быстро спустился по штормтрапу, прыгнул в баркас. Он сбросил с себя сапоги и опустился в воду. Подоспели еще двое рыбаков и помогли ему и деду Фиёну втащить Анку на баркас.

— Крамболом! Крамболом поднять ее! — посоветовал кто-то из рыбаков.

Судорожно заработала лебедка, поворачивая стрелу. В баркас спустили сетку, предназначенную для мягкого тючного груза, уложили на нее Анку, подняли на борт.

— Ко мне ее! — распорядился судовой врач. — Быстрее, быстрее, товарищи…

Анку унесли. Из кубрика вышел Николай Минько. Он был в трусах. Позевывая, Николай разглаживал пушистую бороду. Увидев пробегавшую мимо с испуганным и тревожным выражением лица Олесю, окликнул:

— Леся, что случилось?

— Одной рыбачке кто-то голову проломил и бросил ее за борт, — на ходу ответила Олеся, не взглянув на Николая.

— Какое варварство, — покачал головой Николай. — Что он, сукин сын, с ума спятил?..

— Нормальный человек этого не сделал бы, — заметил один рыбак.

— Насмерть? — интересовался Николай.

— Пока дышит. А выживет ли, кто знает. Кровью изошла, бедняжка.

— Отдаст концы и в память не придет, — сказал другой рыбак.

— Какой же это подлец поднял на женщину руку? — возмущался Николай.

— Ищи-свищи его, — и рыбак тихо свистнул. — Море широкое.

— Да он где-то тут, гадина, — мрачно проговорил второй рыбак и повел вокруг взглядом, будто искал виновника.

— Удивительная история, — сказал Николай и ушел в кубрик.

Тюленев прибыл на «Медузе», когда судовой врач закончил обработку ран на голове Анки и наложил повязку. Кровь не останавливалась и просачивалась сквозь бинты. Однако Тюленев уговорил врача перенести Анку на мотобот.

— Наша заведующая медпунктом, Ирина Петровна, опытный медицинский работник. Донор. Она и доставит ее в районную больницу, — сказал Тюленев. — А на Косе я буду через два часа.

— Хорошо, — согласился врач. — Везите ее на Косу.

Когда Анку перенесли на мотобот, Тюленев сказал Дубову:

— Идите на свой рейд, становитесь там на якорь. Рано утром я приду за вами. Если получится задержка, не ждите меня и идите к берегу своим ходом.

— Договорились, — и Виталий спустился в баркас к деду Фиёну. — Я с вами… взамен Анки.

В баркасе уже сидела Дарья Васильева, злая и угрюмая. Поднимая парус, Виталий вопросительно произнес:

— Какая же это сволочь покушалась на Анку?..

— Загадка, Виташка, загадка, — покачал головой дед Фиён.

— Будь он проклят, паразит, — сквозь зубы процедила Дарья и налегла на весло; разворачивая баркас. — Будь он проклят…

На «Медузе» торопко заработал мотор. Бот отвалил от борта «Буревестника» и пошел курсом на Бронзовую Косу, помигивая мачтовым огоньком. Судовой врач, стоя на юте, смотрел ему вслед.

К нему подошел Минько.

— Что, доктор, не смертельные у той рыбачки ранения?

— Выживет, — утвердительно ответил врач.