Чтение онлайн

Голословное утверждение, что он – жадюга, появилось в первый же вечер, когда я официально пригласила его познакомиться с моими родными. Мы встречались с ним уже довольно долго. У меня были серьезные намерения, и я решила, что пора ему встретиться с моей семьей. Мы избрали паб «Фелан» по соседству. И по существу произошло вот что: Гарв не купил всем выпить.

Не купить выпивку – это смертный грех в нашей семье. У нас всегда просто соревнование, кто больше купит и всех споит. Разгорается практически рукопашный бой за право первым добежать до бара.

В тот вечер Гарв очень даже хотел купить всем выпить, но он нервничал и был слишком робок. Как только все допивали до середины, Гарв вскакивал со своего места, нащупывал кошелек и блеял:

– Еще?

Но каждый раз поднимался шум, как на бирже. Все орали, чтоб он сел и убрал деньги, что он нас обижает. Даже я сгоряча присоединялась к этим воплям, так как у меня сносило крышу. Под градом слов Гарв с неохотой опускался на свой барный стул.

В итоге в тот вечер сначала всем купил выпить папа, потом Рейчел, я, Анна и снова папа. А Гарв заработал репутацию жмота.

Следом за этой судебной ошибкой последовало происшествие с тенниской. История эта началась весело, а кончилась трагически. Однажды в субботу мы с Гарвом таскались по центру и от нечего делать заходили в магазины одежды. Гарв тогда был всего лишь практикантом и только что обзавелся машиной, так что с деньгами было туго, и мы искали, где что можно отхватить по дешевке. А еще лучше получить бесплатно. На дне корзины с уцененным товаром мы случайно откопали тенниску. К нашему удивлению, она не была как обычные вещи, которые лежат в таких корзинах: у нее не было третьего рукава, дырка для головы была на месте, никаких несмываемых пятен не было. На самом деле она была превосходна: нужный размер, подходящая цена и отличная неяркая расцветка, из-за которой глаза Гарва казались синими, хотя они вообще-то серые.

И только когда мы вернулись домой, то обнаружили малюсенький логотип над нагрудным карманом. Крошечный контур человечка, играющего в гольф, который мы пропустили, пребывая в эйфории от того, что у изделия всего два рукава. Разумеется, мы были потрясены до глубины души, но решили, что логотип такой маленький, что его и не видно. Кроме того, денег ни на что другое не было, так что пришлось ему носить эту тенниску. Ну, он ее и носил. И следующее, что я услышала от своих родственничков: Гарв носит те же футболки, что и папа. Потом откуда-то взялась сплетня, что он играет в гольф. Это было нечестно и несправедливо.

Но Гарв же не дурак. Он прекрасно знал, что моя семья его не любит. Ну, трудно было не знать, если каждый раз, только он появлялся на пороге, Элен рычала:

– Ради всего святого не пускайте его в дом!

Он никогда не отвечал хамством на ее грубость, но и не предпринимал попыток завоевать их расположение. А мог бы. Ведь большей частью он был очень милым и легким в общении человеком. С ними же он постоянно защищал меня от их нападок, что истолковывалось либо как холодность, либо как откровенная враждебность. В общем, было нелегко, особенно на всяких рождественских мероприятиях.

– У вас просто черная полоса, – осмелилась предположить мама.

Я в ужасе покачала головой. Она что, думает, я об этом не размышляла? Что я не вцеплялась в свой разрушающийся брак, стиснув зубы и надеясь, что все это неправда?

– Он что… гм… – Папа пытался сформулировать деликатный вопрос. – Он что, пустил своего дружка погулять, куда не следует?

– Нет.

Возможно, да, но это не главное. Это просто симптом того, что все идет не так.

– Ну, у вас ведь уже бывало все не так гладко, – снова начала мама. – Вы пережили пару…

– Неудач, – быстро вставила я, пока она не употребила другое слово.

– Неудач. Может, вам съездить куда-то отдохнуть?

– Мы уже ездили, ты забыла? Это был просто кошмар. Вреда было больше, чем пользы.

– А что, если обратиться к психологу?

– К психологу? – Если бы у меня были силы смеяться, сейчас был бы неплохой момент. – Если он даже со мной не хочет разговаривать, вряд ли он откроет душу абсолютно незнакомому человеку!

– Но вы ведь любите друг друга, – в отчаянии сказала мама.

– Мы делаем друг друга несчастными.

– Любовь все преодолеет, – уговаривала меня мама, словно мне пять лет.

– Нет. Не все, – сказала я на грани истерики. – Неужели ты думаешь, что я бы ушла от него, если бы все было так просто?

Она надулась и замолчала, что следовало понимать, как «с тобой невозможно разговаривать».

– И ты не собираешься рассказать нам, что происходит? – сделала вывод Элен.

– Вы и так все знаете.

Ну, хорошо, не все. Но Любительница Трюфелей не была главной причиной, она была лишь последним ударом по нашему расшатавшемуся союзу.

Элен презрительно закатила глаза.

– Снова как тогда с твоим экзаменом по вождению.

Я должна была знать, что кто-нибудь это припомнит. Но все равно было больно.

Когда мне был двадцать один год, я прошла курс по вождению автомобиля, сдала экзамен и получила права. И только тогда рассказала родным. Но вместо того чтобы порадоваться за меня, они обиделись и не могли понять, почему я так поступила. У них было ощущение, что их обошли вниманием, чего-то недодали, лишили драмы. Короче, они недоумевали, почему я их в это не посвятила.

– Я бы дала тебе медаль с изображением святого Христофора, [5] – возмутилась мама.

– Но она мне не нужна. Я сдала и так.

– Я мог бы поездить с тобой, чтобы ты попрактиковалась на моей машине, – с тоской заметил папа. – Я видел, как Морис Килфитер помогает таким образом своей дочке Анджеле.

– И мы могли бы помахать ручкой из окна автошколы, – заметила Клер.

Именно этого я и хотела избежать. Я хотела сдать экзамен по вождению сама. Не думаю, что это еще кого-то касается. И если уж быть абсолютно честной, я ведь могла и провалиться. А уж тогда бы мне никогда не дали забыть об этом.