Чтение онлайн

К счастью, единственным, кто проявил признаки жизни, был полуодетый Итан. Он натянул рубашку и сообщил мне, что думает о новом витке в карьере.

– Но ведь сначала надо начать карьеру, – мягко сказала я. – А потом уже можно подумывать о новых витках.

Итана мое замечание совершенно не взволновало. Он поделился со мной своей замечательной идеей – основать новую религию.

– Давай. – Я поманила его. – Пойдем быстрее.

– Моя мама говорит, что ей по барабану, лишь бы я выбрал что-нибудь и плотно этим занялся. Она говорит, что мне нужно прекратить скакать с одного факультета на другой. Вот я и подумал, что основать новую религию – это неплохой карьерный рост.

Я не была так уверена. Все ведь может кончиться на кресте или еще что похуже. Но кто я, чтобы портить ему настроение?

– И во что ты будешь веровать? – поинтересовалась я, открывая входную дверь и впуская Итана в дом. – Или об этом ты еще не думал?

– Разумеется, думал!

И Итан обрисовал в общих чертах главные истины новой религии. Последователи должны были много заниматься с Итаном сексом.

– О, господи, – пробормотала Эмили, крася перед зеркалом губы.

– Вы вскоре будете говорить «О, Итан», – радостно поправил ее Итан.

– Я так не думаю, – возразила Эмили с каменным лицом. – Эти ребята из «Суперкухни» будут тут в пределах часа. Потом можешь идти домой. И для справки, в моем ящике для белья все разложено особым образом. Я узнаю, если кто-то там рылся. Ферштейн?

– Ферштейн. Эй, Мэгги, а у тебя правда свиданка с Ларой сегодня?

– Да.

– Круто. Лесбиянки рулят!

Эмили вздохнула, но ничего не сказала.

В «Империи» нас тепло поприветствовала ассистентка Ларри Мишель.

– Мои поздравления, – сказала она, обнимая нас по очереди. – Сценарий великолепен. Мы, правда, все в восторге.

Дверь в офис Ларри была закрыта, но его было отчетливо слышно. Он орал на кого-то:

– Ну так подай в суд! Подай, черт побери, на меня в суд!

– Ларри разговаривает со своей мамой, – улыбнулась Мишель. – Это ненадолго.

И правда. Короткое прощание, дверь офиса распахнулась, и появился наш энергичный Ларри.

– Мы заключили сделку или сделку заключили мы? – широко улыбнулся он Эмили. – Поздравления, детка.

– Спасибо, что вы купили мой текст, – улыбнулась в ответ Эмили. – И спасибо за цветы.

Ларри махнул рукой – мол, не надо благодарностей.

– Не стоит об этом. Студия всегда посылает цветы. Стандартная процедура.

Ларри обнял нас, и мы втроем вышли на улицу, где сияло солнце.

– Сегодня мы встречаемся с двумя директорами студии. Нужно привлечь их на нашу сторону, если мы хотим, чтобы картина увидела свет. Понятно?

Мы энергично закивали. Очень даже понятно.

В зале заседаний нас встретили двое директоров. Тоненькая, как щепочка, блондинка Максина. И мужик с резко очерченным квадратным подбородком по имени Чендлер. Оба излили на Эмили поток комплиментов, верещали про то, как им понравились «Деньги для красоты» и какое замечательное кино получится. На одну триллионную долю секунды я разволновалась, но тут же одернула себя.

Мы собрались вокруг стола. Ларри достал копию текста. Когда он открывал какие-то из страниц, то видно было, что толстыми красными линиями подчеркнуты целые абзацы, иногда несколько абзацев подряд, а порой линия простиралась и на всю страницу. Я не могу описать свои чувства. Я не писала этот текст и не была к нему привязана, как Эмили, но даже мне стало плохо. Почему-то возникло ощущение, что я навещаю кого-то в тюрьме и вижу на его теле четкие следы побоев.

Мишель раздала остальным ксерокопии «Денег для красоты», и Ларри призвал собравшихся к порядку.

– Хорошо. Давайте попытаемся придать этому тексту нормальный вид. Перво-наперво надо убрать всю эту чушь про пластическую хирургию. Это просто ужасно. Слишком грубо.

– Но, если рассматривать текст целиком, – спокойно объяснила Эмили, – он демонстрирует, что наше общество столь большое значение придает красоте тела, это подчеркивает приоритеты нашей системы ценностей…

– Хорошо, но нам это не нравится. Убери это. Всё!

Я была настолько шокирована, что подбородок у меня затрясся, как вывеска на ветру. Я слышала о киностудиях, которые покупают сценарии, а потом безжалостно их потрошат. Но я всегда думала, что это преувеличение, чтобы вызвать у слушающих сочувствие или смех. Оказывается, никакого преувеличения нет.

Эмили с трудом сглотнула и спросила:

– А какие у них тогда мотивы грабить банк? Ларри наклонился через стол и нараспев произнес:

– Этого я не знаю. Я же не сценарист!

Эмили побледнела.

– Может, слепой девушке нужна операция, чтобы вернуть зрение? – предложил Чендлер.

Ларри щелкнул пальцами:

– Мне нравится!

– Или у неимущих детишек огромная корпорация хочет отнять стадион для бейсбола, чтобы построить там двухквартирные дома, – предложила Максина. – И им нужны деньги, чтобы выкупить участок.

– Да, – задумчиво сказал Ларри. – Могло бы сработать.

– Если не будет пластической хирургии, то придется сменить название, – немного резко сказала Эмили. – «Деньги для красоты» при таком раскладе звучит бессмысленно.

– Да, ты права. Назовем картину «Йок». Эмили еще больше расстроилась, а я пришла в ужас. Я-то надеялась, что Ларри намеревается посвятить этой псине лишь один отрывок, а не дать ей главную роль.

– Если мы назовем фильм «Йок», то не подумают ли зрители, не поняв название на слух, что фильм о йоге? – спросила Максина.

– Они так подумают?

– А помнишь, как было с фильмом «Шоколад»?

– Тогда назовем «Пес Йок», – сказал Ларри.

– Это великолепно, – воскликнул Чендлер. – Просто здорово! Но вы не забыли про борцов за права животных? Они увидят такое название и могут обвинить нас в антигуманном призыве, мол, псу – йок!

– Если только мы не поменяем имя собаке, – сказала Максина.

– Мне нравится имя Йок.

– И мне.

– А может, собаку будут звать Кок?

– «Пес Кок»? Так же ужасно, как «Пес Йок»!