Ангел
Шрифт:
А я думала, что знаю, что такое боль.
Я ошибалась.
От крика рвутся связки и лопаются барабанные перепонки. Разум, мысли, чувства – все разбивается на мелкие окровавленные осколки, кидая меня в океан безумия. Тело бьется на шипастых лезвиях, уже не крик, а хрип вырывается из разорванной груди. Так больно, так страшно мне еще никогда не было. Слишком жутко, когда это становится тобой, это проникает в мысли, стирает воспоминания, режет чувства и причиняет боль, боль и только боль! Тело застывает изломанной куклой, а потом я падаю вниз, застывая на полу в луже собственной крови, пока лезвия с тихим шипением исчезают в камне пола.
Он склоняется надо мной, что-то говорит. Я не слышу. И не вижу. Глаза широко распахнуты, но разум ослеп и оглох. А еще я хочу умереть. Почти непереносимое желание, единственно доступное сейчас мне.
– Ты перестарался. – Темный подходит к склонившемуся над истерзанным ангелом гэйлу. – Теперь она для нас бесполезна.
– Нет.
Легкое удивление на совершенном лице.
– Она еще жива, а после такого не выживал еще никто.
– Ей тоже осталось недолго. Или ты надеешься, что она сможет его позвать в таком состоянии? Вряд ли.
– Но она жива, а это впервые, когда после переливания темной силы ангелу он все еще жив.
Еще двое высших стоят неподалеку. Безразлично глядя на окровавленное тело.
– План не оправдал себя, ангелочек был слишком упрям. Жаль, но задание никто не отменял, а значит, надо двигаться дальше.
Склонившийся надо мной отрицательно качает головой.
– Она нам еще пригодится, я возьму ее с собой.
Сильные когтистые руки легко, словно перышко, отрывают мое тело от пола. Он смотрит так ласково, будто любит меня.
– Зачем она тебе, Арт?
– Не твое дело. Портал!
Высший покорно открывает портал. И все четверо ступают в него, один за другим исчезая во тьме. А на каменном полу замка остается пятно пролитой крови ангела.
Я прихожу в себя. Сознания нет. Мыслей нет. Ничего нет…
Нет.
Есть боль. Уже хорошо.
Сажусь, опираясь локтями на мягкую шерсть ковра, открываю глаза. Рядом горит жаркое пламя камина, стоит широкое кресло. Он сидит, держа в руках изящный бокал, и задумчиво смотрит на меня.
Кто я?
– Проснулась? Молодец. Можешь встать? – В голосе лишь любопытство и ничего больше.
Пытаюсь встать.
Ноги сломаны, они подгибаются, и я снова падаю на ковер. Боль гневно бьет по телу, возмущенная моим своевольством. Улыбаюсь. Пока есть боль – есть хоть что-то.
– Не можешь, – задумчиво констатирует он. – Что ж, тогда я тебе помогу.
Он встает и медленно подходит ко мне. Рывок за шкирку – и вот я уже стою, а точнее, вишу перед ним, глядя на него пустыми глазами куклы.
– Пей!
В зубы упирается край бокала.
– Пей!
Я пью. Глотать сложно, кровь все еще мешает дышать, но я пью. Потому что он так сказал. Своих желаний больше нет. Но есть боль. Пытаюсь улыбнуться, но тут же захлебываюсь и надрывно кашляю, выплескивая обратно вино пополам с кровью. Он швыряет меня на пол, раздраженно глядя сверху. Бьет ногой в живот. Тело отбрасывает назад, врезаюсь в решетку камина и снова падаю на пол, сотрясаясь в спазмах кашля.
– Теперь вставай.
Лежу, чувствуя, как что-то щелкает внутри. Интересно что. Интересно? Первая мысль, нет, желание. Мысли появились раньше. Правда, какие-то серые и тусклые. Неинтересно.
– Вставай.
Морщусь, но все же медленно встаю, готовясь к новой вспышке обозленной боли. Ее нет. Смотрю на ноги, запоздало приходит понимание, что щелкали мои срастающиеся кости.
– Вот и молодец, а теперь иди ко мне.
Послушно иду, глядя на его лицо и пытаясь то ли вспомнить, то ли забыть что-то.
Он обнимает и прижимает меня к себе, ласково поглаживая по голове. Мне приятно. Сонно закрываю глаза и опускаю голову ему на грудь.
– Умница, – шепчет он, усаживая меня к себе на колени, локоть упирается в подлокотник кресла. Неважно.
Он целует меня, медленно растягивая удовольствие и проводя рукой по мягкому оперению крыла. Его ресницы щекочут щеки, кожа горячая и сухая, а черные, как мрак, волосы переплетаются с золотом моих волос. Мне приятно, я прижимаюсь к нему, чувствуя силу его рук и не желая о чем-либо думать. Его губы – единственное, что волнует меня в данный момент. И я отвечаю на поцелуй, догадываясь, что он улыбается в ответ.
Стою рядом с ним в огромной пещере. Здесь много таких же, как он. Он велит называть себя Лэа. Мне все равно.
– Мой повелитель!
Он преклоняет колено перед кем-то огромным и страшным, сидящим на троне. Я не смотрю на него. Слишком страшно. Странно: мне казалось, что я разучилась бояться.
– Встань, Лэа. Что за диковинку ты мне привел?
Он улыбается, плотно сжав зубы.
– Это ангел, и она принадлежит мне.
Громовой хохот с трона. И злые глаза окружающих нас гэйлов.
– Не перечь мне, Лэа. Хоть ты и мой любимчик, но дерзость я не потерплю.
– Она – моя. – Он спокоен и собран.
Я стою за его спиной. Мне страшно и грустно. Ничто не вызывает интереса. Наверное, я хочу спать.
– Ты напрашиваешься. Что ж, я научу тебя вежливости.
Удар. Волна силы так велика, что меня отбрасывает назад. Врезаюсь в стену, чувствуя, как ломаются кости крыла, и падаю на пол. Сажусь и спокойно смотрю прямо перед собой, слыша рев и скрежет в пещере, грохот камней, брызжущих, словно капли воды, во все стороны. Некоторые камни попадают в меня, причиняя боль, но я просто сижу, не делая ничего. Мне слишком давно больше ничего не хочется.