Чтение онлайн

Любопытно осматриваюсь и замечаю знакомое лицо.

Справа жуёт ремень дебошир. Его привязали к подголовнику и пристегнули к креслу, спеленав чем попало. Теперь красавчик напоминает большую сосиску! А может, крупную гусеницу, которая беспокойно ёрзает и мычит. Ваще дурь лютая.

Слева вижу горку синих тряпок, под ними заметны контуры человека. Тело лежит на кресле, спиной к иллюминаторам. Бледное лицо с заострившимися чертами выглядывает из кучи одеял. Мой сосед тоже здесь… И видок у него так себе, что неудивительно, после выстрела в живот…

— Травматический шок! — слышу обрывок горячего обсуждения. Троица людей стоит у раненого, они о чём-то спорят. Стюардесса направилась к ним и я следую за ней.

— Шайзе! — звучит эмоциональный выкрик.

(Шайзе [Scheisse] — Shit. Дерьмо.)

Узнаю лёгкую ругань на чистом немецком. Пожилой европеец озвучил недовольство и резко кивнул: на лице сверкнули круглые очки, белая грива пляшет над зелёным свитером.

— Случай тяжёлый, — заявил седой немец. — Необходимы более эффективные медикаменты. Которые работают! А не проклятый аспирин! И переливание. В подобном состоянии, он не долетит!

Похоже, врача нашли… И его уверенный диагноз совсем не радует, плохи дела у соседа.

Миниатюрная кореянка отодвинулась от сердитого немца. Девушка в наряде мышиного цвета певуче чирикает и дублирует приговор.

Стоящий рядом пожилой кореец слушает молча, на серьёзном лице отразилось недовольство. Внимание привлекает заколка с крылышками. Интересное украшение цепляет синий галстук к светлой рубашке.

Эполеты на плечах отсвечивают золотом, я вижу четыре линии. Значит, капитан? По моему так. Это же тот самый кэп, немного картавый. Перевод он слушает невнимательно, кажется, пожилой кореец сразу всё понял…

— Мы пришли, — нервно рапортует стюардесса.

Заявление привлекает всеобщее внимание. Кэп торопливо моргает. Невысокая переводчица обрывает дубляж и смотрит глазами навыкате. Она даже рот не закрыла. Пожилой европеец поперхнулся.

Чего они уставились? У них лица вытянулись! Неужели Фарэры обрели прозрачность? Не похоже… Затемнение слева вижу, справа чёлка. Рот не разеваю. Что за фигня?!

— Энтшульдигунг, как вы себя чувствуете? — нервно интересуется врач на родном языке.

Немецкий я знаю, германский вспомнился легко. Мне пришлось долго изучать медицинские справочники и журналы, пытаясь выяснить происходящее с отбитой головой. Безрезультатно. Зато, удалось понять, что педантичные немцы одни из лучших врачей. Моему соседу повезло.

— Данке, я в порядке, — спокойно отвечаю.

Европейское лицо вытягивает ещё сильнее. Седой немец опешил, услышав родную речь.

— Обгъясните подгобно, — нервно картавит кэп, — какие медикаменты нужны?

— Большая кровопотеря вызывает травматический шок, — тихо бормочет врач. Седой немец опомнился, посмотрел на капитана и ответил громче: — Самостоятельно организм пострадавшего не способен пережить настолько серьёзные травмы. Внутренние процессы ухудшают его состояние. Он умрёт. Ему поможет обезболивающее, которое снимет попытки организма справиться с болью. Поэтому срочно необходимы сильнодействующие медикаменты.

— У нас их нет, — уверенно заявил кэп. — Мы делаем пегеливание? Ищем добговольцев?

— Не возьмусь, — хмуро ответил врач и пояснил: — Только не здесь. Условия неподходящие. Нет медицинских инструментов. Слишком высок риск осложнений. Вместо одного тела легко получим два.

Повисло гнетущее молчание. Все уставились на бледное лицо под одеялами. Тоже изучаю соседа, который умирает рядом.

Почему он смотрит на меня?! Слабый взгляд мутен от боли, но я легко узнаю тоскливое понимание неминуемой смерти. Бритый в курсе, что шансы выжить крайне низкие…

— Что же делать… — тихо сказала переводчица.

Не по плану! Гремит мысль в голове. Я кусаю губы и стискиваю кольца. Таблетки есть у меня, но… Совершенно не по плану!

— Снимите солнечные очки, битте, — отвлекает врач.

Ясно, понятно. Седой немец хочет осмотреть мои глаза и провести тест на сотрясение мозга. В текущем состоянии… Наивный. Решил отвлечься на бессмысленное занятие.

Взгляд за круглыми очками тоже знаком: добрый доктор списал умирающего и переключился на очередного больного. Обычная практика бессердечных врачей.

Весь мой план летит к чертям! Ёлки-палки!

— Найн, — тихо отказываюсь. Сегодня никто не умрёт.

Отрицательно качаю головой и тяжко вздыхаю. Моя рука нехотя потянулась к стюардессе. Кольца сверкают в требовательном жесте.

— Сумку верни, — угрюмо требую.

Милашка нерешительно смотрит и переводит взгляд на кэпа, на личике молчаливый вопрос. Задрала её трусость! Сейчас я подумаю… и передумаю!

Кэп разрешающе кивнул. Забираю сумку из дрожащих ладошек. Стальной цилиндр отыскался сразу, быстро достаю его, времени на сомнения нет. Всё что будет… будет.

— Аллес гемахт, — протягиваю таблетки врачу.

Седой немец не понимает. Он покрутил тубус в ладонях и смотрит вопросительно. Следом отдаю квиток на лекарство.

— Зер гут! — радостно оценил врач, читая рецепт.

Ничего хорошего! Дурацкое заключение напрягает и я бросаю взгляд на кэпа. Пожилой кореец внимательно изучает мои вещи. Хуже не придумать! Точняк, спалились.

— Ксо… — жалобно тяну.

Седой немец споро щелкнул несколько таблеток на салфетку. Осмотревшись вокруг, он хватает стакан из подлокотника и громко стучит, растирая капсулы в порошок.

Три! Именно столько было щелчков. Целых три! Едрить… Мне дико жаль внезапной растраты. Грабитель фигов…

Отвлекает чужое внимание, бритый продолжает смотреть и не отводит взгляда. Да он достал! В мутных глазах необычное выражение, уже не боли, а…

— Скажите «А», — врач приказал лежачему открыть рот.

Ладони немца отвлекают. Он сыпет порошок бритому под язык и тот сильно кашляет. Агась… Глотать лекарство без воды — та ещё дрянь…

— Пить не давать, — заявил врач, щупая бледный лоб.