Чтение онлайн

Не могу сказать, как я сам в тот момент к этому отнёсся, потому как именно в это время первая и весьма упитанная фигура, гордо стоящая на карачках посреди этого песчаного царства, набитым до отказа песком ртом уверенно пропищала мне куда-то в область голени:

— Этого просто не может быть… Физика тела не может позволить такие выкрутасы с живой материей… Мираж.

Затем фигура оглушительно чихнула, разметав вокруг жирного сыра бледного лица целое облако песчаной пыли и едва не оторвав себе этим чихом голову. Затем послала кому-то смачное проклятье и уже спокойно, но совсем уж глупо, спросила:

— Ты дух? — и в ожидании такого же тупого, я думаю, ответа она обалдело уставилась на меня запорошенной до самых бровей круглой растерянной моськой.

Теперь я точно знал, что передо мною не обкурившиеся и ограбленные до нитки бедуины, а нормальные ребята, не в трусах до колен, а во вполне современных шортах. Бедуины не рассуждают о физике тела и теории относительности. И хотя их физиономии не выглядели на презентацию дома Версаче, узнать даже в темноте их европейские черты можно было и по недельной небритости. Правда то, что особо сознательным выглядел лишь один толстяк. Двое других, один из которых едва виднелся из-под руин полноприводного автомобиля, а другой просто разевал на меня рот, производили впечатление крестьян российской глубинки, купивших первый раз в своей жизни билет на древнюю электричку до Москвы. Но невесть как, неведомым ветром, занесённых из непролазной грязи Черноземья в суходол пустыни. И не наблюдая нигде родных, привольно растущих лебеды и непобедимой амброзии, как-то потрясённо притихших…

Я отчего-то при этих словах сильно на него разозлился за то, что такой большой мальчик верит в потусторонние глупости, в то время как я явился, можно сказать, по архиважному делу. И совсем уже было собрался примериться к его далеко не голодному затылку, как вовремя опомнился, и это значило, что я совершенно пришёл в себя. И то сказать, — манера моего появления для неокрепших и непривычных к таким зрелищам землян, вкупе с упавшими на них с небес гориллами с неведомых планет, заставляла быстро и существенно пересмотреть многие представления о ранее считавшемся небылицами. Впору ребятам было поверить уже и в появление бабы Яги на ступе. Надо отдать должное мужикам, особенно этому румяному пончику, что при моём появлении они не покончили с собою от страха. А тон последнего вопроса толстяка и вообще сказал мне о том, что парни уже почти успели привыкнуть ко всякого рода странностям. Человек современный быстро осваивается там, где в средние века при моём появлении подняли бы такой вой и истерику, с всепланетным покаянием да размахиванием кадилом и «крестилом», на всю Вселенную… Даже на дальних звёздах в тот момент узнали бы, что некто полупьяный Йоган узрел в огороде за сортиром мелкого жуликоватого демона…

А потому я, во-первых, был искреннее благодарен судьбе за то, что меня послали на разборки не куда-нибудь в Испанию времён буйного расцвета инквизиции, а в более чем современное, даже по моим меркам, время. Тут всё же как-то можно объясниться, что ты — не Леший во плоти, и даже продуктивно пошутить, прежде чем начать разговор:

— Ага. Дух. Буду третьим, ищу двух… Судя по всему, вы уже своё перебрали, мил человек… Духи Вам уже являются. А потому велено Вам больше не наливать. Я тут сугубо по делу, поэтому смените эту дикую позу и примите уж, пожалуйста, подобающее венцу природы положение… И захлопните, пожалуйста, вашу прелестную пасть! — Последнее относилось уже к худому и жилистому жигану, что следил за мною распахнутыми настежь глазами, за каждым моим движением, так и не закрывая широко разверстого рта.

Наверное, если б я начал завывать вычурно наподобие привидения, у него и то было бы меньше поводов падать в обморок. Потому как заговорившее нормальным английским чудище, явившееся ему, в его воображении, явно в пламени Преисподней, напугало его куда сильнее. Он молча и абсолютно неумело, чем выдавал в себе тот факт, что далеко не ежедневно и крайне редко он предаётся подобному занятию, поднёс сложенные щепотью пальцы ко лбу, потом опустил их к пупу…и зачастил…

Скорее всего, его-то мама была ярой католичкой, и всю свою забитую жизнь надрывалась от бесполезного усердия привить непутёвому сыну хотя бы зачатки веры. Потому как он, похоже, готов был истово и абсолютно молча, — быть может, и вообще впервые в жизни, — креститься до следующего рассвета. Я недовольно рыкнул на него, поскольку моё состояние не обещало приятного времяпрепровождения, и он так же быстро успокоился, как и возбудился на молитву, да к тому же действительно закрыл рот с такой готовностью и таким хлопком, что мне на миг показалось, что во имя порядка и дисциплины он перемолол собственные зубы в порошок…

Впрочем, спустя мгновение он бодро и почти по-военному протявкал:

— Я Джим. Это — Чик. А тот, что под машиной прячется, Рене будет.

И умолк, с какой-то потерянной угодливостью глядя на меня.

Так что, во-вторых, я был несказанно рад тому обстоятельству, что их лица полностью совпадали с теми «картинками», что выдавала мне незадолго до прибытия сфера…

…Когда тихо и тоскливо матерящегося от ужаса Рене эти двое довольно грубо и непочтительно выволокли за ноги из-под машины, при этом он всё норовил уцепиться за какую-нибудь деталь, — собрание, можно сказать, было готово считаться открытым.

— Я не могу вам представиться, потому как сам не знаю собственного имени. Так уж получилось. Но вы можете звать меня Ангелом. По крайней мере, некоторые утверждают, что меня именно так и зовут…

Мужики переглянулись.

…К тому времени, когда мы закончили знакомство и прояснили некоторые взаимные вопросы, я понимал, что передо мною в лице Чика своего рода гений. Возможно, именно с ним приятнее всего будет иметь дело.

Я честно признался ему, что не знаю, для чего Сфера показала мне их физиономии и избрала их для нашего с ними знакомства, но почти оптимистично добавил:

— Раз уж я здесь, попробуем просто вести разговор, из которого, может, и разберёмся, что всё это могло значить.

Уже давно взошло солнце и первые волны жара начали свою ежедневную деятельность по переплавке живой материи в сухостой, мы рассказали друг о друге всё, что могли, ни на йоту не приблизившись к чему-то общему, что могло бы нас связывать. Мы всё ещё сидели кружком, будто члены Круглого стола, и никак не могли прийти к каким-либо единым мыслям и выводам. Чика и Рене до основания потрясло то, что я явился сюда по зову чего-то неведомого и могущественного. Хубера же, как ни странно, более всего занимало то, какими в моё время были машины и женщины.

… - Многие страны лежат в руинах, и их жители либо рассеяны по миру, либо стали пыльной трухой. Думаю, вам троим ещё повезло. Мало того, что вы здесь, а потому живы, так вдобавок ещё и не видели всех этих ужасов. Всё происходит по одному сценарию. Выбор страны по одним им понятным принципам, удар излучением… и добивание уцелевших либо собственной живой силой, явно ради развлечения, либо малыми флотами «лётных эскадрилий».

— Вы всё это видели лично? — Рене всю беседу так и провёл, — с поджатыми к подбородку ногами и убитым видом. Того и гляди — расплачется. Хотя понять его было можно. Скорее всего, его родных на этом свете более нет. И так трудно было принять ему эту реальность, в которой рядом с ним сидел и жевал сушёную говядину гость из прошлого. Который, если верить его собственным словам, суть есть истинное чудовище…

Впрочем, это же можно было сказать и о Чике с Джимом. Штаты пока ещё не легли под тореноры тонхов, но к этому всё шло. И то, что там мало кто уцелеет, если не сказать, что не уцелеет никто, так же ясно и верно, как и то, что я — наделённый дикими возможностями артефакт из двадцатого века. Это моих новых «друзей» поражало, пожалуй, даже больше, чем факт наличия на Земле инопланетного разума, невесть зачем стирающего саму память о населявшем её человечестве…

— Нет, Мони. Это показала мне сфера. Но я легко могу себе всё представить и так. Когда обладаешь такими возможностями, подмывает пустить их в ход. Что тонхи и делают крайне активно. Они торопятся, это видно. Но вот что заставляет их так поспешать с перетиранием землян в порошок, мне не ясно.