Ангел
Шрифт:
Потрясённые друзья стояли, словно огретые обухом. Не всякий раз услышишь подобное. Между ними словно пролегла холодная стена отчуждения. Её появление было навеяно рабской привычкой человека, знающего свой шесток перед могуществом денег и силой того, кто ими заправляет.
Однако Чик, словно предвидя подобное, подмигнул товарищам и закончил мысль на мажорной ноте:
— Парни, для меня вы по-прежнему — лучшие друзья. Всё, что принадлежит мне, принадлежит и вам. Поэтому забудьте о том, что сейчас услышали, и давайте подумаем пока о том, как нам тут обустроиться получше, пока в далёкой Америке соберутся кинуться нас, несчастных, спасать!
На миг Нортону показалось, что Хубер вздохнул с облегчением.
Сочтя разговоры законченными, Чик вновь углубился в свой компьютер, чтобы постараться определить их точное местоположение. В то время как остальные разбрелись по «стоянке», не зная ещё толком, за что и хвататься.
То тут, то там валялись разбросанные вещи. Как-то неохотно и потерянно они собирали их, лениво разглядывая и рассеянно думая о том, что нужно бы соорудить из имеющегося хлама подобие шатра от солнца. А стоит ли затеваться?
Энергия куда-то пропала. Известие о том, что их вот-вот спасут, что вот-вот на горизонте затрепещут могучие винты, поднимающие в воздух надёжную и слаженную армейскую группу, как-то сразу расслабило всех. Всё пережитое, весь кошмар предыдущих суток показался чем-то нереальным, далёким, неважным и не опасным. И чего ломились, как ненормальные, спрашивается? Грозы испугались? Ну, пусть это даже и взрывы были какие-то, на заводах, на рудниках, к примеру… Пусть бы даже и война. Пустыня большая, спрятаться от воюющих есть где. Могли б и не торопясь узнать, что да как. А не сидеть теперь тут, подобно тупым цаплям на высохшем болоте… А Чик — ну надо же… Вельможей прямо оказался!
Примерно такого плана были самостоятельные рассуждения и Рене, и Ковбоя. Между собою они при этом не разговаривали, однако мысли их текли в одинаковом направлении.
Увлёкшись подобными размышлениями, они совершенно неожиданно для себя услышали, как сквозь сон, удивлённое восклицание Чика. Неторопливо развернувшись, они двинулись в его сторону, уже не ожидая увидеть или услышать чего-то абсолютно нового для себя или необычного. Всё, что могло их потрясти и повергнуть в шок, они на сегодня уже получили.
Однако вид слегка растерянного друга несколько обеспокоил их, и они ускорили шаги.
Застыв, словно в оторопи, бледный Нортон вперился в монитор. Он то и дело как-то странно подёргивал плечом и шеей, словно она у него затекла.
Приблизившись, мужчины заглянули к нему через плечо. На экране светилась Африка. Точнее, её сегмент, в котором где-то находились и они. Отчётливо виднелась лазурный урез океанического простора, а над местами, на которые был наведён курсор, высвечивались мелкими буквами названия стран: Марокко, Тунис, Нигер, Алжир, Мали, Мавритания, Сенегал, Гвинея…
На первый взгляд, ничего необычного. Но, присмотревшись, они неожиданно поняли, что вызвало эмоции Чика: чуть правее и ниже по континенту территории выглядели цветастыми лоскутками. Словно разрисованная красками карта. А то, что вызвало подобие шока даже у не особо впечатлительного Чика, отливало светлым серо-стальным цветом, среди которого мерцали во множестве крохотные светло-сиреневые очаги. Словно там сонно догорали зажжённые и позабытые в школьной лаборатории на ночь спиртовки…
Палец Чика так и застыл, подрагивая, на панели движения курсора, словно не смея двигаться дальше. Действительно, Нортон именно боялся дать приближение, «наехать» на объект. Случайно шевельнув пальцем, он нечаянно сдвинул «фиксатор высоты» и увеличения масштаба в программе. Постепенно расширяясь в стороны, на друзей «поехал» вид сухой, выжженной до черноты земли, среди которой стали вырисовываться пока ещё мелкие, но уже явно видимые руины городов…
Людей охватила паника. Что-то ужасающее и беспощадное превратило и без того обделённый природой континент в жалкую пародию на бывшую, пусть не всегда гостеприимную, но землю. В том, что ни на этих просторах, ни в этих примитивных или богатых некогда городах и деревнях более нет ни одной живой души, сомневаться не приходилось.
Вид местности был величественно ужасен… И созерцать это спокойно было невыносимо.
Инстинктивно все трое со стоном отвели или на мгновение опустили глаза. И потому не сразу заметили, как моргнул серым экран, и вместо предыдущей картинки на её место медленно и зловеще материализовалась другая.
Спутник, видимо, выйдя из зоны наблюдения, «передал» эстафету своему собрату. Только теперь вместо опалённой пустыни и пересохших оазисов на мониторе вырисовывался заснеженный полуостров.
На нём синим пятном выделялась махина рукотворного характера. Камера самостоятельно дала увеличение. Насколько хватало глаз, тело полуострова почернело от каких-то существ. Ошалело глядящие в экран горе-путешественники узрели, что картинка стала внезапно тускнеть, потом заморгала виновато…, и на смену её пришли какие-то знаки, огненно-карминовым цветом перечеркнувшие периметр монитора.
Даже одного взгляда на них было достаточно, чтобы и непосвящённый понял, это — не земной язык. Подобные «буквы» нельзя было отнести ни к одному виду письменности. От них веяло ужасом и холодом. Это был чуждый, незнакомый и неведомый язык. И, словно рассеивая последние сомнения в истинности своего происхождения, экран озарился розовой вспышкой, перерастающей в хищный «букет» — абсолютно точную копию того, что видели в пустыне Чик, Джи и Рене. И из динамиков неторопливо зазвучал жёсткий, сухой голос. Голос чужака…
Чик опомнился первым. Что-то клацнув кнопками клавиатуры, он отшвырнул ноутбук и на всё ещё не слушающихся ногах попытался вскочить, однако слабость в коленях не дала ему этого сделать. Рухнув обратно, словно подкошенный и взметнув облако мелкой пыли, толстяк тут же волчком перевернулся на живот и уже на четвереньках проворно засеменил к распростёртым на песке останкам мобильников. Крутанув ручку радиоприёмника и наклонившись к крохотным их микрофонам, насколько позволял живот, он стал истерически выкрикивать в пространство: