Чтение онлайн

Годами сохранявшаяся к этому человеку неосознанная, подспудная антипатия, как правило, не позволяла Дику поболтать с ним и посетовать на жизнь, однако сегодня ему вдруг захотелось быть добрее к тупому бедолаге Робинсону. Почему бы и не перекинуться парой фраз, пока есть немного времени?

Не успел Дик в ответ открыть рот, как в помещение с треском распахиваемой двери влетел чем-то жутко взволнованный дежурный отдела коммуникационного контроля:

— Джим, тебе нужно срочно пройти в радиоцентр. Там что-то с радистом — «слухачом». Не поймём: то ли апоплексический удар, то ли инсульт… В крови вся башка… Рация молчит, словно сбой какой-то. Замени там, пока его осмотрит медик, да попробуй настроить волну.

Разочарованно крякнув, Робинсон поставил на край стола едва початую чашку с кофе и принялся не спеша оправлять мятую униформу и приглаживать свои вечно жирные волосы, словно шёл он не по тревоге, а на свидание к жене генерала.

За эту неуместную при столь вечно сальном виде «франтоватость» реально ухоженный, но неженатый Дик так же недолюбливал состоящего в браке неряху Робинсона. Словно тот считал себя красавцем, каких свет не видывал.

Переходя в течение смены из отдела в отдел по делам службы, Джим подолгу прилизывался перед зеркалом, словно дома оно у него отсутствовало напрочь. При этом он уделял своей внешности столько времени, словно чистоплотность была у него в крови. На деле же он всегда выглядел чуть чище лесного кабана по дождливой осени.

Впрочем, ему всё сходило с рук — и постоянный неряшливый вид, и некоторая неторопливость движений и действий, поскольку Робинсон был гражданским специалистом, а не кадровым военным, как, например, он, Дик.

Иначе не избежать бы ему и гауптвахты, и нарядов, и понижений по службе, будь он хотя бы младшим сержантом… А так… — да плевать он хотел на всякие там «срочности» и приказы! Ему никто особо и не имел права их раздавать. Может, разве что генералу Томсону он подчинился бы несколько быстрее. Поскольку именно от него и зависела благополучная жизнь этого барбоса. Короче говоря, Робинсон был законченной, вполне состоявшейся свиньёй. Хряком с хорошим окладом и льготами. Гражданской свиньёй, и точка!

Закончив, наконец, со своим показательным «туалетом», чем он немало позлил дежурного офицера, Джим вновь с достоинством и не торопясь взял со стола свою недопитую чашку и потянулся к ручке двери. И уже совсем было собрался открыть её, когда одноэтажное здание до самого фундамента потряс мощный удар.

Правую часть строения приподняло и с треском осадило снова. Стены дали многочисленные трещины. С них полетела на пол отколовшаяся пластами штукатурка, с потолка ломающимися сухариками посыпались плитки подвесного потолка, треснули и брызнули стеклом лампы дневного света. Заискрила проводка, вызвав короткое замыкание. Погас свет. Опрокинулись и застучали по полу приборы и предметы канцелярии. Зашатался, но устоял массивный напольный сейф. В облаке поднятой пыли кашляли и недоумённо матерились перепуганные люди. Спустя три секунды вспыхнуло аварийное освещение.

Обжегшийся кофе Робинсон орал, словно ему отдавили член. Впрочем, на его штанине рядом с ширинкой красноречиво расплывалось коричневое мокрое пятно. Так что причины блажить у него были самые, что ни на есть, красноречивые и весомые. Джим тряс штанину и шипел, болезненно скуля и морщась.

Дик каким-то образом умудрился не устоять, свалиться с ног, и теперь он пытался подняться между столов, барахтаясь среди опрокинутых стульев и присыпавших его бумаг и стеновой побелки.

Во дворе внезапно истошно завыла сирена, призывая всех к сборам на плацу. Исландия — не лучшее место на Земле, чтобы выскакивать в это время года на улицу по тревоге, однако делать было нечего.

«Мы в армии, чёрт побери, поэтому извольте, сержант Брэндон, — марш для начала за верхней одеждой и табельным оружием!» — Проклиная всё на свете, слегка испуганный и растерянный, Дик вскочил, наконец, на ноги и, натыкаясь в известково-штуктурном облаке на предметы и углы, бросился в другое помещение, куда, опережая его, уже выкатывались остальные.

Тут и там раздавались недоумённые возгласы и вопросы:

— Что случилось?!

— Эй, кто-нибудь мне скажет, что это было?

— Сэр, Вы не объясните моим людям, что это всё значит?!

Однако все вопросы так и оставались подвешенными в пыльном воздухе. Все растерянно пожимали плечами, не в состоянии хоть как-то разумно обосновать происходящее. Все, включая забегавших, словно натёртых жгучим перцем, кадровых военных, пребывали в полном неведении…

На улице стоял крепкий предутренний морозец, и над выбегающими изо всех дверей людьми висело облако пара, словно все они только что вывалились из разогретой бани.

Если судить по тому, что здание было весьма приземистым, а сотрясение его при этом оказалось просто страшным, удар был нешуточной силы. Дик уже прикидывал, с кем или с чем им придётся столкнуться в этом Богом забытом районе, где и террористов не должно быть по определению!

Это где-то там, на тёплом Ближнем Востоке, изредка в Европе и Штатах, мирную суету городов омрачали взрывы и были жертвы. А здесь… Откуда бы всему этому здесь взяться, на краю земли?!

Всё это было неожиданно, нелогично и как-то… подло, наверное, по отношению именно к нему, Дику.

Не зря ведь он в своё время втайне радовался тому, что по окончании университета попал служить именно сюда — в эту тишину и неспешность, безопасность и сытую устроенность монотонного армейского быта.

А теперь, выходит, и здесь возможны подобные проблемы?! Дик что-то не мог припомнить, чтобы на Базе или в её окрестностях было чему взрываться с такой силой, да ещё в такой близости от наземного пункта связи. Значит, это либо нападение, либо теракт?! Боже правый, только этого им тут не хватало!

По территории части, не слишком ярко освещаемой прожекторами, в клубах медленно оседающей пыли, густо замешанной на предрассветных сумерках, бегало и орало с полсотни офицеров и рядовых.

Иногда люди натыкались друг на друга впопыхах, и тогда к отрывистым командам и бессвязным выкрикам примешивались весьма крепкие выражения. Как оказалось, весь персонал станции уже высыпал в панике на улицу. Теперь растерянный и полуоглушенный люд метался, не зная, что предпринять и как реагировать на случившееся. Сутолоку усиливал непонятный шум, нарастающий откуда-то с юга.

Внезапно на столбах ожили постоянно до этого дня молчавшие репродукторы. Дик с трудом узнал взволнованный голос майора Треги:

— Боевая тревога! Боевая тревога! Всему наличному обслуживающему и техническому составу немедленно спуститься в Резервный пункт! Боевым расчётам — готовность номер один! Повторяю, боевая тревога…

На миг опешившие люди притихли, а затем с новой силой загалдели, лихорадочно соображая, в какой же именно стороне находится этот самый вход в убежище, и гадая, что же стало причиной принятия столь экстренных мер?!